Соучастница - Стив Кавана
Просто весь остальной мир считал ее убийцей.
Окружной прокурор наверняка намеревался выдвинуть две версии событий. Для начала – ту, что она имела намерение убить указанных жертв, отчего поощряла действия своего мужа или же напрямую помогала ему. Если наличие умысла доказать не удастся, у обвинителя остается запасной вариант – что Кэрри была просто сообщницей. В данном случае ему следует доказать, что Кэрри знала о том, что ее муж имел намерения убивать, и что она предоставляла средства и возможность для этого или просто потворствовала ему в совершении преступлений. Последнее доказать гораздо легче. Если ее признают виновной хоть в чем-либо из этого, Кэрри больше никогда не увидит другого дня за пределами тюремных стен.
Заключительное доказательство обвинения ставило нас перед серьезной проблемой. Я не стал спрашивать об этом у Кэрри. По крайней мере, вдаваясь в особые подробности. Рассматривая вопрос о привлечении Кэрри к уголовной ответственности, большое жюри наверняка сочтет этот момент одним из основных. В этом деле было ясно только одно. Песочным человеком был Дэниел Миллер, и это он убил всех этих людей. Вне всякого сомнения. А Кэрри Миллер лгала, чтобы скрыть этот факт.
Вопрос, на который мне требовался ответ, заключался в том, почему она защищала его.
На моем столе завибрировал мобильный телефон.
Я глянул на свои наручные часы, которые много лет назад подарила мне моя дочь Эми. Циферблат был весь в царапинах, и батарейку приходилось менять каждые несколько месяцев, но я не расстался бы с ними ни за какие коврижки. У нее имелись точно такие же – или, по крайней мере, до тех пор, пока они не перестали работать. Ее отчим, Кевин, купил ей на пятнадцатилетие новые. Правда, официально он не был ее отчимом – по крайней мере, пока. Моя бывшая жена Кристина должна была выйти замуж во второй раз в жизни уже через несколько недель, и эта новость поразила меня не так сильно, как я ожидал. Я уже смирился с тем, что Кристина ушла от меня. Это уже ощущалось, как некая застарелая печаль. Бо́льшую часть времени она не доставляла мне особых хлопот – больно было лишь тогда, когда что-то вдруг напоминало мне об этом. Меня больше заботила Эми, чем Кристина. У меня было такое чувство, будто я теряю свою дочь.
Подхватив телефон, я дважды сверил время на экране с часами. Почти два часа ночи. Звонки в такое время никогда не бывают приятными.
Это была наша следователь Блок.
– У тебя все нормально? – спросил я.
– Я сейчас на пути в резидентуру ФБР в аэропорту Кеннеди. Только что по всему штату объявлен план-перехват. Один из жильцов дома Пейдж Дилейни вызвал полицию. Машина Пейдж стояла на подземной парковке с орущей сигнализацией, все четыре дверцы были открыты. В машине нашли ее сотовый телефон и табельное оружие.
Я хотел было что-то сказать, но не смог. Дыхание застряло у меня в груди.
– Он вернулся, – сказала Блок.
Глава 8
Эдди
Манхэттенское отделение ФБР расположено по адресу Федерал-плаза, 26. Плюс по всему Нью-Йорку разбросаны пять вспомогательных офисов, известных как резидентуры. Резидентура, расположенная в Джамейке, неподалеку от аэропорта Кеннеди, занимала один этаж в современном, сплошь застекленном здании на Кью-Гарден-роуд и делила его с круглосуточным фитнес-центром, агентством, предоставляющим услуги медсестер и сиделок, курсами барменов, парикмахерской и страховой компанией.
Охрана тут была чисто номинальной.
Блок уже ждала меня у входа, одетая в черную футболку, черную спортивную куртку, узкие синие джинсы и тяжелые ботинки со стальными носами. Я все еще был в своем темно-синем костюме, но без галстука, с расстегнутым воротом белой хлопчатобумажной рубашки.
– Адвокаты должны носить галстуки, – заметила Блок.
– Я все делаю немного по-другому.
– Я уже обратила внимание.
– Есть какие-нибудь новости?
Она лишь покачала головой.
Мы подошли к стеклянным вращающимся дверям, без всяких проблем прошли через них, мелко семеня ногами, и поднялись на лифте во вспомогательный офис ФБР. Вся система безопасности располагалась на этом этаже. Рамки металлодетекторов, сканеры сумок, сканеры тела – полный джентльменский набор, через который нам пришлось пройти, прежде чем добраться до приемной. Она оказалась довольно маленькой, с четырьмя жесткими пластиковыми стульчиками – по два с каждой стороны от двери, лицом к монументального вида письменному столу, за которым восседала монументального вида женщина. Было ей хорошо за шестьдесят, и в глазах у нее ясно читалось превосходство всех этих прожитых лет. Развернув к нам свое кресло, женщина взглянула на нас поверх толстых черных очков и поджала губы.
– Чем могу вам помочь? – спросила она.
– Мы друзья Пейдж Дилейни. Не могли бы мы поговорить с кем-нибудь из дежурных агентов? Меня зовут Эдди Флинн.
– Присаживайтесь, – отозвалась она, после чего исчезла за боковой дверью. Я не стал ставить ее в известность, что представляю интересы Кэрри Миллер, поскольку меня в момент выпроводили бы из здания.
Я сразу и не осознал, что в приемной уже находился кто-то еще, кто сидел на одном из пластиковых стульев по другую сторону от входной двери. Этот человек опустил голову чуть ли не между колен, и это объясняло, почему я сразу его не засек. Когда мы подошли к регистрационной стойке, нам были видны только спинки стульев. У него были темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы, а пальцы рук он сцепил на затылке, как будто в самолете перед аварийной посадкой. Мы сели на стулья с противоположной стороны от двери. Он выпрямился, потер лицо, а затем не спеша обвел нас оценивающим взглядом.
Человек этот был худым и бледным, с легкой щетиной на щеках. Его синяя рубашка и черный костюм выглядели так, словно в них спал какой-то куда более крупный мужчина, а этот парень утром потихоньку стащил их с него. Воротник рубашки был слишком велик, а пиджак свисал с плеч, словно скатерть. Вид у этого малого был какой-то больной, и я предположил, что похудел он совсем недавно. А вот его карие глаза оказались совсем другим делом. Взгляд их оказался на удивление острым и при этом вроде особо не задерживался ни на Блок, ни на мне. Они быстро и неустанно двигались, фиксируя каждую деталь.
Уголок его рта дернулся, прежде чем он заговорил.
– Я правильно расслышал? Вы друзья Дилейни?
Я так и не смог
