Никому - Кристина Денисова
Анна приняла душ и переоделась. Вышла на кухню к Герману. Он налил ей кофе и положил на тарелку бутерброд.
– Я вчера видела…
– Доброе утро! – На кухню стрекозой влетела взбудораженная Лиза и тут же накинулась на белый хлеб с колбасой.
– Я тебе сделал с ржаными хлебцами, тебе белый нельзя.
– Да я только один, пап!
– Ты что-то хотела сказать? – переспросил жену Герман.
– Да ничего. Опаздываю.
Анна выбежала из квартиры. Дочь с мужем что-то говорили ей вслед, но она не разобрала ни слова. Перескакивая ступени, споткнулась, чуть не упала, но успела схватиться за перила. Не заметив солнечных лучей одного из последних дней лета, села в машину и вдавила газ в пол.
– Доброе! – Зотов бодро напевал себе под нос, заходя в кабинет с двумя бумажными стаканчиками из соседней кофейни.
– Надеюсь, без сиропов, – хмуро бросила Морозова, взяв протянутый кофе.
– Черный. Без сахара.
Следователь рассказала о том, что удалось узнать вчера. Как подсмотрела переписку и подслушала разговор молодых людей. И даже побеседовала с девушкой, получив приглашение на групповую терапию. Уточнять, как именно ей удалось разговорить Маргариту, Морозова не стала, надеясь, что румянец на лице не выдал смущения.
– Ничего себе! – удивлялся Данил.
Сам он корил себя, что так бездарно провел слежку и ничего не узнал. Дойдя за мужчиной до дома, Зотов остаток дня ждал, что тот вот-вот появится снова – тогда они поговорят. Но мужчина не вышел, и помощник следователя был вынужден сдаться.
– Кстати, тут всё, что ребята нашли на группу и Петрову. – Зотов положил папку на стол. – Людмила Окулова родилась в селе в Подмосковье, в возрасте восемнадцати лет вышла замуж за Семена Петрова и переехала в столицу. Была домохозяйкой, пока муж не пропал.
– Что значит пропал?
– На последнем месте работы сказали, что уехал куда-то за границу. Причем сообщила об этом Людмила, сам он не увольнялся. Она рассказала, что муж бросил ее с двухлетним сыном и уехал с новой пассией. Но мы не нашли никаких следов Петрова, словно сквозь землю провалился.
– Они не развелись?
– Нет, официально женаты.
– Когда это случилось?
– Шесть лет назад. После этого Петрова прошла курсы по психологии и открыла свою практику. Через год создала группу поддержки, потом и театр.
– Я смотрю, консультации ее недешевы.
– Точно, умело рубит бабло. – Зотов усмехнулся.
Морозова погрузилась в отчет, чтобы самостоятельно изучить каждую деталь и ничего не упустить.
– Я пойду в группу, – заявила она, – попытаюсь войти в доверие и выяснить что-нибудь изнутри.
– Это может быть опасно, – задумчиво проговорил Зотов. – Всё это подозрительно звучит. Помнишь, как тот парень бросался словом «секта», а девушка казалась напуганной. Сумасшедшие сектанты умеют промывать мозги.
– Отлично, соберу улики. Всё запишу.
– А как объяснишь Петровой свое появление?
Морозова оставила повисший в воздухе вопрос без ответа, и Зотов начал вспоминать истории, которые где-то прочитал или слышал, о том, как люди попадают в секты, но следователь перебила:
– Хочу еще раз поговорить с мужем Мышковой. Может, он наконец расскажет, что его жена делала в секте.
1 августа 2020 года
Вчера был ужасный день. Я так расстроилась, что не могла даже писать. Всю ночь просидела у кроватки Евы: возвращаться в спальню не хотелось. Когда сквозь плотную занавеску пролезли первые утренние лучи, мои глаза все же закрылись, голова упала на грудь. Я еще не успела глубоко заснуть, как услышала требовательный плач Евы. Пока кормила и укладывала ее, дом наполнили громкие раздраженные шаги. Марк хлопнул дверью, и почти уснувшая Ева вздрогнула и снова заплакала.
Сейчас она спит, а мне надо описать вчерашние события. Если буду держать это в голове, сойду с ума.
Я решила, что непременно поеду на тренинг. Это мой шанс обрести себя и цель в жизни. Получить поддержку и единомышленников. Только сейчас понимаю, как мне этого не хватало всю мою жизнь. Вроде бы всегда было много друзей (или так казалось). Но разве кто-то из них знает настоящую меня? Нет. Я всегда играла определенную роль. Для родителей – послушной дочери, для одноклассников – отличницы и тусовщицы (да, успевала и учиться, и в клубах танцевать), для друзей – веселой хохотушки, поддерживающей самый скучный разговор. И только когда Камилла умерла, перестала притворяться. Сил быть идеальной для всех не осталось. Я быстро стала никому не нужна. Подруги пару раз спросили, как я, но у них находились дела поважнее, чем утешать несостоявшуюся мать в депрессии: званые вечера и салоны красоты, сплетни и лайки.
Людмила – первый человек, кто выслушал меня. С кем мне не нужно притворяться, подстраиваться. Думать заранее, что сказать. Так же и в группе. Я смеюсь или плачу, танцую или лежу только потому, что мне так хочется и я так чувствую. Искренне, без фальши и притворства.
Поэтому так важно поехать и не потерять связь с группой. Это я попыталась объяснить Марку, когда он приехал с работы. Показала буклет. Он рассмеялся, а потом разозлился:
– Ты совсем с ума сошла? – Чем дольше он говорил, тем яростнее звучал его голос. – Ты не видишь, что это какая-то долбаная секта? Нет, ты только посмотри: «Медитации и занятия для подготовки к испытаниям, которые позволяют открыть себя с новой стороны. Заглянуть в потусторонний мир и выйти обновленным. Познать Тайну и обрести наивысшее богатство – Знание». Что за бред?
– Почему сразу бред? – Я терялась под его грозным взглядом.
– С каких пор ты интересуешься такой херней? И за эту чушь еще и тысячу долларов платить?
– Дело в деньгах? Ты же так много работаешь, чтобы мы ни в чем не нуждались. – Я процитировала его слова, чем окончательно вывела из себя.
– Конечно нет! Мне плевать, как ты тратишь деньги, но я не понимаю, зачем тебе вступать в секту фанатиков?
– Откуда ты взял это слово – «секта»? Это группа поддержки. Наш руководитель
