Без выстрела - Анатолий Дмитриевич Клещенко

— Нет, — смело встретила его насмешливый взгляд Люда. — Мы… ехали на одной автомашине. Вас еще что-нибудь интересует?

Семен отрицательно качнул головой. Его интересовало многое, но спрашивать об этом было бессмысленно. Об этом можно только догадываться. Можно, хотя и не нужно. Не следует.

Он искренне попытался погасить не совсем понятное раздражение. Чепуха какая… Ну, нет! Он — не Костя Моргунов, никакие девушки не выведут его из равновесия!

Люда напряженно смотрела на бегущую навстречу дорогу. На ухабах она цеплялась за поручень с такой силой, что пальцы начинали белеть, и забывала разжимать их, когда машина выравнивалась.

— Ново-Троицкое, — сказал Федор Федорович. И Люда и Семен умудрились просмотреть поселок в разложине.

Рукосуев подрулил к домику за нарядным зеленым забором, заглушил мотор.

— Лукич! Дома? — позвал он, не вылезая из машины.

— А где ему быть? — дребезжащим тенорком отозвался кто-то. Окно распахнулось, чья-то рука раздвинула цветастую занавеску, но хозяин оставался невидимым за густо разросшимися на подоконнике геранями. — Мое почтеньице, Федор Федорович. Чаевничать будешь, поди?

— Не знаю, Лукич. Ты бы на минутку вышел сюда, дело есть.

— Добро. Кисет, обожди, найду…

Через минуту-другую брякнуло железное кольцо на дверях. К машине подошел старик в наброшенной на одно плечо телогрейке. Время не смогло согнуть его, только выбелило бороду и давно не стриженные космы, прикрытые картузом.

— Ты, однако, везешь кого-то? — удивился он и поклонился с достоинством. — Здравствуйте вам, люди дорожные!

— Андрей Лукич, тебе два верховых не попались на глаза сегодня? Мимо должны были проехать, твой дом первым стоит…

— Видел, как же. Серега-водомер, а с ним приезжий какой-то. Давно уже проехали-то оне. Далече должны теперь быть.

— Сергей… Скурихин?.. С гидрологической станции? — У Рукосуева словно дыхание перехватывало.

— Он самый. А дорога, видать, шибко худая. Кони у обоих по самые холки в грязи. У приезжего спиджак из черного красным от глины сделался, ей-богу! Да и твой драндулет не лучше, — глазами показал старик на машину.

— Так… — сказал Федор Федорович. Руки его, лежавшие на баранке, бессильно упали на колени. — Так…

Старик, неторопливо сворачивая «козью ножку», спросил:

— Сказать старухе, чтобы самовар вздула?

— Нет… Поедем мы, Лукич… Да…

— Как знаешь, неволить не стану.

— Да… поедем… — повторил Рукосуев и тряхнул головой, словно борясь с дремотой. — Надо ехать.

Через поселок ехали с зажженными фарами. Оттого казалось, что дома стыдливо прячутся, отодвигаясь в тень, в сумрак. Когда свет фар уперся в серо-черную стену тайги за поворотом, «козел» сбавил скорость, а водитель его заговорил, ни к кому не обращаясь:

— Вот тебе и Сергей Скурихин… Сергей Михайлович, мастер чучела набивать… Рыбий заступник… — Он вдруг затормозил круто и почти крикнул, рывком оборачиваясь к Семену: — Не может! Не может Серега!

А закончил тихо, добавляя газ и сутуля плечи:

— Опутать могли. Поди, не подозревает Скурихин, как опутали…

Дорога, обманывая игрой света и теней, металась, приплясывала в лучах фар. Она то вставала дыбом, как бы норовя привалиться к ветровому стеклу, то обрывалась вниз, и тогда поток света терялся в черноте неба. Помедлив секунду или две, свет начинал скользить вниз, нащупав сначала вершины деревьев за разложиной, в которую стремительно упала дорога.

— Торопиться незачем, — хмуро сказал Федор Федорович. — Адрес известен: за Никольское километров двадцать… Знакомые места…

Семен понимал состояние водителя. Нелегко открывать в привычном облике хорошо знакомого человека скрывающую его личину. Наивно думать, будто этого Скурихина опутали! Заметая следы, волк уходил в логово к другому волку. Неясно было только одно: каким образом договорились они о встрече у шлагбаума?

Допустимо, что встреча была условлена заранее. «Геолог» предполагал сойти в Дарасуне, а они заставили его поторопиться. Билет до Москвы — просто маневр… Или — он успел добраться до Читы? У этого Скурихина, или, как его там, конечно, есть рация. Как у всех таких. Возможно, подобные Скурихины имеются и в Чите. Два или три шифрованных слова по рации — вот и все. Просто и ясно.

Главное — он здесь, человек с полевой сумкой. Как ни петлял, ни хитрил, он оставил-таки след, не сумел замести. А как старался, наверное?

Глава вторая

Конечно, он начал бы заметать следы, как только пришел в себя после прыжка. Но у него здорово звенело в голове, пожалуй, потому что песок на полотне позабыл пригладить, а окурок бросил через кювет, не спрятал или не уничтожил. Выкурив папиросу, он тронулся в путь по заросшей отавой обочине, стараясь не оставлять следов. Наверное, он был уверен, что не оставлял их, но Иван Александрович Пряхин не разделял его уверенности.

— Человек не птица, — сказал он Косте. — А если он не умеет летать по воздуху, то должен искать более-менее удобную дорогу. Дойдем давайте-ка вон до того распадка и поищем следков. Не думаю, чтобы человеку, только-только не сломавшему шею, захотелось карабкаться через сопку… А?..

По разложине вился ручеек. Еле заметная тропа перекидывалась с берега на берег, не желая повторять своенравных поворотов ручья. В первом же таком месте Иван Александрович приостановился, медля с прыжком, и показал спутнику свежий и четкий след. На жирной, напившейся воды земле оттиснулась рубчатая подошва.

— Сапог. Местные в такой обуви по тайге не ходят. Местные ходят в ичигах, чтобы ноги не мучить.

Костя мотнул головой — мол, не сомневался, так и должно быть, — попросил:

— Давайте прибавим шагу?

Горный инспектор вздохнул, но зашагал более споро. Ненадолго хватило, однако, у него прыти. Пройдя километра два, стал замедлять шаги, а потом присел на валежину, отдуваясь:

— Стар становлюсь, дружище! Да и тропа, будь она неладна — сплошной колодник. Лоси, видать, натоптали когда-то; у них ноги длинные, им что… В общем, давайте-ка перекурим.

То ли пятиминутный отдых прибавил бодрости, то ли падение разложины стало круче — после перекура Иван Александрович не жаловался на старость.

Особенно хорошо заметные у переходов через вилючий ручей, следы грубых армейских сапог попадались частенько. Человек уверенно двигался по старой зверовой тропе. Местами след перекрывали глубокие отпечатки копыт коз и оленей.

—