В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
Когда Глеб доплыл до своего понтона, то борьба на нем уже утихала. Немцев удалось-таки победить, но и артиллеристы потеряли в схватке трех человек. Еще двое были ранены и нуждались в медицинской помощи. Оглядевшись, Глеб мало что смог увидеть в сумерках ночи. Тем более что теперь вместо тумана над водой расстилался черный и тягучий дым, закрывавший собой практически всю реку и берег в радиусе нескольких сот метров.
Глеб осмотрел настил и, увидев брошенный багор, поднял его.
– Надо плыть к берегу, – сказал он, обращаясь к Хлынову, который, по сравнению с остальными бойцами, потрепанными в бою, выглядел молодцом. – Надо найти весло или еще один багор.
Он снова оглянулся. Один из раненых, прислонившись к орудийному лафету, застонал. Хлынов нагнулся над ним и сказал:
– Потерпи, Кутузов, сейчас до берега доплывем, я тебя перевяжу.
К Шубину подошел один из артиллеристов – парень, которого, как помнил Глеб, все называли Юркой. В руках у него было весло.
– Вот. Только одно нашел. Второе, наверное, вместе с переплавщиками тю-тю – утонуло. А багор только один – тот, что у вас в руках, товарищ капитан.
– Ничего, управимся, – ответил Глеб и, подойдя к краю понтона, опустил в воду багор. Упершись им о дно, он с силой навалился на него, оттолкнулся и, почувствовав, как тяжелая махина плота сдвинулась с места, сказал молодому Юрке: – Давай, двигай на корму, будешь плот подправлять, чтобы не уходил в сторону. Попробуем вон к тем кустам подплыть. Там, мне кажется, удобней всего будет пристать и выкатить орудия.
Паренек оказался сообразительным, и уже минут через двадцать, хотя и с большим трудом, понтон все же пристал к нужному месту на берегу. Возле берега дыму было не так много, как казалось первоначально, и Глеб осмотрелся. Справа и неподалеку от их понтона причалили к берегу сразу несколько лодок, а слева, чуть ниже по течению, уже стоял один плот, и с него скатывали орудия. Еще один понтон со стоящей на нем САУ только еще приближался к берегу.
– Эй, соседи! – крикнул Шубин и, махнув рукой, пошел к артиллеристам, которые выкатывали на берег уже второе орудие. – У вас какие потери?! Командир батареи с вами?
– Убили нашего лейтенанта, – ответил ему один из бойцов, когда Глеб подошел к плоту поближе. – У нас на две пушки остался целым один расчет. Раненых трое. Остальные убиты. Да и пушка одна повреждена. Ремонт потребуется. А что у вас?
– У нас трое убитых и двое раненых, – ответил Глеб. – Но оба орудия целы… Не знаете, как дела у остальных?
– Нет. Мы, как и вы, видим только то, что нам видно. Вон, – кивком артиллерист указал на только что приставший к берегу понтон, – ребята, может, что и знают. У них спросите.
Глеб направился к следующему плоту с самоходными установками на нем и спросил раненого старшего лейтенанта, который только что ступил на берег:
– Большие потери?
Лейтенант устало посмотрел на Глеба и, горько усмехнувшись, спросил:
– А как вы сами думаете? Одного водителя убили, второй ранен так, что тоже не жилец. Как на машинах воевать будем, ума не приложу. – Он безнадежно махнул рукой и отвернувшись от Шубина, крикнул кому-то на понтоне: – Жданов, какого беса ждем? Давай выводи машину на берег! – Он снова повернулся к Глебу и спросил: – Откуда тут на реке немцы взялись? Ведь наши части на этой стороне Вислы должны были давно закрепиться и не пускать никого к переправе.
– Скорее всего, они на правом берегу выше по течению загрузились и хотели нашим в тыл ударить, – предположил Шубин. – Но их в тумане отнесло вниз, и когда они уже почти доплыли до этого берега, то оказалось, что мы тоже как раз в этом месте переправляемся. Думаю, что они попытались не просто нас утопить, а захватить и наши пушки, и САУ. Потому и рискнули к нам приблизиться, и в рукопашный бой вступили.
– А самолет? – спросил старший лейтенант. – Он что, тоже случайно мимо пролетал?
– Самолет могли послать позже в качестве огневой поддержки десанту. Но летчик, заметив, что мы совсем рядом от лодок и столкновения не избежать, решил, что если обстреляет нас сверху, то тем самым поможет своим. Я обратил внимание, что сначала мы увидели лодки, а потом уже, через пару минут, прилетел самолет. То есть для немцев мы были такой же неожиданностью, как и они для нас, – предположил Глеб.
– Не стыкуется что-то у тебя, капитан, – вздохнув, нахмурился старший лейтенант. – Началось-то все с того, что по нам стали бить минами. Минометы – штука тяжелая, его на лодку не установишь. Откуда били? Вот вопрос.
– Вопрос… – согласился с лейтенантом Шубин.
Он оглянулся и осмотрел берег. Артиллеристы с его понтона, позвав на помощь нескольких пехотинцев, уже выкатывали орудия на пологий песчаный берег. Чуть дальше к берегу подплывали еще два понтона, на которых перевозили лошадей – главную тягловую силу на войне. Именно лошади перетаскивали тяжелые пушки с одного места на другое, а потому были незаменимы в артиллерии.
– Удивительно, как их удалось в такой бойне сохранить. – К Шубину и старшему лейтенанту, которые наблюдали за выгрузкой лошадей с понтона, подошел сержант из пехотного полка.
– Они последними от берега отплывали. А когда вся заварушка началась, видать, отстали, чтобы под минометный огонь не попасть. Вот их почти и не задело, – предположил раненый лейтенант. – Вы из какой дивизии? – спросил он у сержанта и сам же, вспомнив, ответил: – Ах да, тридцать вторая стрелковая. Много людей потеряли?
– Сам еще не знаю, – ответил сержант. – Меня командир батальона, майор Галиев, отправил по берегу собрать всех, кто выплыл. Да и радистов надо найти. Связь с тем берегом установить.
– У меня один радист остался, и обе рации на машинах целы. Если не найдете своих, обращайтесь. Со связью поможем.
– Спасибо, учту, – кивнул сержант и поспешил дальше вдоль берега к высадившейся пехоте.
– Надо бы нам с этим майором Галиевым переговорить, – заметил старший лейтенант, глядя вслед сержанту. Неожиданно для Шубина он протянул ему руку и представился: – Дмитрий Самарин, командир взвода самоходной артиллерии.
– Капитан Шубин, разведка, – не вдаваясь в подробности, ответил Глеб.
– Разведка? – удивился Самарин и вопросительно посмотрел на Шубина.
– Да. Догоняю свою пятьдесят шестую танковую
