В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
– Что ж, желаю вам удачи. – Гудериан протянул Харпе руку. – И еще желаю вам на этот раз не разочаровывать нашего фюрера. После покушения он плохо переносит плохие новости с фронта.
Глава третья
– Капитан Шубин, направлен в пятьдесят шестую гвардейскую танковую бригаду командиром разведроты. – Алексей Семенович Жадов глянул на Глеба из-под густых темных бровей и кивнул, словно бы подтверждая личность Шубина. – Да, капитан, долго тебе придется до своих добираться, хотя и недалеко твоя часть. Пятьдесят шестая танковая сейчас на том берегу ведет бои и расширяет плацдарм у Сташува для дальнейшего продвижения. Просто так до них не дойдешь. Видал, что на переправе делается? Жарко? Так вот на том берегу тем, кто уже переправился, еще жарче приходится… Сегодня какое число?
– Пятое августа, товарищ генерал-лейтенант, – напомнил Шубин.
– Вот то-то и оно, что пятое. А мы, а вернее, Первый Украинский фронт тут переправляется, считай, с двадцать девятого июля. И конца-краю переправе не видать. Немец нам жару дает и на том, и на этом берегу Вислы, только успеваем отбиваться. Мои гвардейцы, не успев толком выйти на тот берег, сразу же вступили в бой. Это как раз в районе Сташува, где и твоя танковая бригада сейчас воюет. Там сейчас самое горячее место. Хорошо хоть артиллерия подоспела. Стало легче отбивать атаки фашистов…
Генерал-лейтенант вдруг замолчал, задумался, а потом, вернув Шубину приказ о назначении, сказал, махнув рукой в сторону Вислы:
– Идите, капитан. И пусть в этом аду вам повезет попасть к своим.
Жадов был прав – вокруг и вправду царил ад. Снаряды рвались практически непрерывно. Немцы били и по берегу, и по воде, не давая советским войскам быстро переправляться через реку. В первые же дни инженерные войска, которые наводили понтонные мосты и обеспечивали переправу людей и техники через Вислу, понесли большие потери. Пехоте приходилось своими силами строить плоты и использовать другие плавсредства для переброски с одного берега на другой. А это занимало немало времени. Люди были вымотаны не только боями, но и работой, которую приходилось выполнять, чтобы продолжить дальнейшее наступление.
Мелец, к которому немцы подогнали свежие силы и от которого контратакой попытались выбить наши части из Баранува, только вчера был освобожден 33-м стрелковым корпусом.
– Слышали новость с того берега, товарищ капитан? – рядом с Шубиным, который ждал своей очереди у переправы, остановился незнакомый лейтенант. – Говорят, что ребята из пятьдесят третьей танковой почти дошли до самого Кракова.
– Так это же глубоко в тылу, – удивился кто-то из офицеров, стоявших рядом и слышавший сообщение. – Не может такого быть. Кто бы их туда пропустил?
– Проспали, значит, немцы, – заметил Шубин, который отчего-то поверил новости. – Если танкисты сразу, с наскоку проскочили их оборону… Или с тылу обошли… То запросто могли продвинуться вглубь.
– Ох, плохо это, – расстроенно заявил какой-то боец. – Теперь если немец поймет, что наши так далеко от основной армии оторвались, так точно попытается их окружить.
– Может и окружить, – согласился с бойцом лейтенант. – Если только сообразит. А может, и не узнают о них…
– Да как же не узнают, если целая бригада танков в их тылу разъезжает? – задался вопросом боец. – Беда…
– Не беги вперед телеги, деревня, – наставительно произнес кто-то из офицеров. – Думаешь, что командующий фронтом не в курсе, что наши танкисты к самому Кракову подошли? В курсе, ясен день. Значит, так надо. А если не надо, так вернут всех обратно – и вся недолга.
Переправа, переправа… Сколько раз уже приходилось Глебу Шубину переправляться через большие и малые реки – не счесть. Переправлялся он через них и в одиночку, и со своей разведгруппой, и вместе со всей своей частью, а то и целой армией, как вот и сейчас. И практически не было ни разу такого случая, будь то ночью или в светлое время суток, чтобы переход через водную преграду был спокойным и безопасным. Немец, словно зная уязвимость людей в этот момент, когда на воде нет возможности вести полноценный бой или хотя бы отстреливаться, пользовался этим обстоятельством и бил на полную мощность.
Переправа через Вислу не была исключением, и Шубин, стоя под прикрытием подлеска, что близко подходил к самому берегу, с беспокойством следил, как по воде, по плотам и понтонным мостам била авиация люфтваффе.
– Сегодня еще ничего, сегодня еще цветочки, – заметил лейтенант. – Не очень густо летят. Всего-то два самолета отправили бомбить переправу. Это ненадолго. Да и артиллерия фрицев молчит уже третий день. Видать, их на том берегу хорошо отодвинули. Спасибо нашим танкистам и артиллеристам.
– Если бы у немцев были танки, их так просто бы не смогли от берега спровадить, – снова высказал свое мнение незнакомый Шубину боец. – Танков у них нет, одна пехота да артиллерия. Вот и бегут.
– Нам бы свои ИСы[1] на тот берег переправить, дело бы быстрее пошло, – вставил лейтенант.
– А что мешает? – спросил боец.
– Очень уж танк тяжелый, – влез в общий разговор еще один из офицеров, ожидавших, когда дойдет очередь переправляться и до их подразделений. – Его по понтонному мосту не пустишь, а уж чтобы на плоту или плавучем понтоне переправить, так и говорить нечего. Мост еще только строят. Вон там, – указал он в сторону, где возводили мост, – немцы периодически пытаются помешать нам, но туда поставили зенитки и бьют по самолетам. Я сам позавчера видел, как один самолет сбили. Так они теперь в этой стороне наладились летать и бить по плотам и пехоте. Потому так медленно и получается переправляться.
– А что, сюда нельзя пару зениток поставить? – спросил кто-то.
– Можно, – ответил офицер. – Но те, что были, уже в боях на той стороне используют, а новые пока не подошли. С техникой и орудиями сейчас вообще плохо – много подо Львовом побило. Новая пока придет. Да и немец не дремлет. Вот только вчера, говорят, станцию бомбили, а вагоны с боеприпасами и пушками не успели разгрузить. Много чего сгорело.
Очередь Шубина переправиться на тот берег Вислы пришлась на поздний вечер. Он хотя и был сейчас, пока не прибыл в распоряжение своей части, как бы сам по себе офицер, но все-таки общему воинскому порядку должен был подчиняться. Ему спешить, в отличие от пехоты, артиллерии и САУ было некуда. Потому в первую очередь переправляли технику и бойцов резервных частей. Тех частей, которые были сейчас как никогда необходимы на плацдарме. Именно армия Жадова должна была поддержать
