В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
Его мысли словно были услышаны кем-то свыше, и случай, которого Глеб так желал, был ему предоставлен. Внезапно к офицерам подбежал вестовой и передал одному из них пакет. Немец хотел его раскрыть и прочитать, как вдруг где-то впереди, но где именно, Шубину видно не было, раздался шум и грохот и что-то вспыхнуло и загорелось. Обеспокоенные поднявшейся вокруг суматохой, офицеры направились в сторону шума.
– Наверное, я и вправду родился в рубашке, – тихо прошептал Глеб себе под нос, когда увидел, что офицер, в руках которого были конверт и планшет с картой, уходя, словно бы по рассеянности или от волнения, положил их на корпус близстоящего танка.
Чтобы убедиться, что офицеры отошли далеко, Глебу пришлось, пригнувшись, перебежать освещенное место и спрятаться за один из танков. Осторожно выглянув, он осмотрелся. Никого рядом не было, зато там, где что-то горело, собралась куча немцев. Они метались на фоне огня и, по всей видимости, пытались потушить пожар. Шубин не стал вдаваться в подробности инцидента. Ему до него не было никакого дела. Хоть все танки сгори синим пламенем. Будет только лучше, если они сгорят. Будет ближе до победы – хоть на один шаг. Он подбежал к танку, на котором лежал конверт и офицерский планшет, и, схватив и то и другое и спрятав все за пазуху, сразу же побежал в ту сторону, где его ждал Мартинсон.
Глеб бежал, не пытаясь особо скрываться, надеясь на то, что немцы, привлеченные пожаром, сейчас находились далеко от него. Поэтому он был чрезвычайно раздосадован и разозлен (больше, конечно же, на себя самого), когда нос к носу столкнулся с двумя немецкими танкистами. Эти двое, которые по какой-то причине не побежали, как остальные их товарищи, тушить пожар, а глазели на него издалека и громко обсуждали это событие, и сами опешили, когда прямо на них выбежал русский разведчик. Несколько долгих секунд царила немая сцена, достойная пера Гоголя. Шубин пришел в себя чуть раньше фрицев и благодаря этому спас себе жизнь.
Глеб метнулся в сторону и укрылся за рядом стоявшим бронетранспортером. Немцы вскрикнули и бросились за оружием, которое лежало у них на танке, а затем, разделившись, решили поймать разведчика, окружив его с двух сторон. Почему они никого не позвали на помощь и не предупредили, что в их тылу советская разведка, так и осталось для Шубина загадкой. Но именно это обстоятельство в конечном счете и помогло ему и Мартинсону, который пришел капитану на помощь, устранить танкистов тихо и незаметно для остальных фрицев.
Спрятавшись за бронетранспортер, Глеб понимал, что, попробуй он сейчас бежать по открытому пространству, его всенепременно заметят и застрелят. Поэтому он остался стоять и ждать, когда немцы сами выйдут на него. Чтобы его сразу не заметили, он присел, спрятавшись в тени машины, и достал нож. Едва он взял его в руки, как из-за бронетранспортера выскочил один из танкистов с автоматом в руках.
Он не сразу увидел присевшего на корточки Шубина. Глеб, схватив немца за ногу, уронил его на землю и, набросившись на него сверху, ударил ножом в грудь. Точнее сказать, попытался ударить, но танкист успел развернуться, и лезвие попало ему в бок, скользнуло по ребру, не проникнув глубоко в тело. Взмахнув рукой, в которой у него был автомат, немец угодил Шубину в лицо. Но удар тоже пришелся вскользь, и это не помешало Глебу ударить немца ножом еще раз. На этот раз лезвие вошло глубоко под ребра и пробило легкое. Изо рта немца полилась кровь, и он стал хватать ртом воздух. Шубин ударил второй раз, и немец затих.
Глеб оглянулся, недоумевая, куда мог деться второй немец, который наверняка должен был или бежать за своим товарищем, или, обойдя бронемашину с другой стороны, прийти ему на помощь во время драки.
И тут Шубин увидел этого немца, а когда увидел, то понял, почему тот не помог боевому другу поймать или убить его, Глеба Шубина. Второй немец лежал ничком с другого края транспортера, голова его была неестественным образом свернута набок. Рядом с фрицем стоял маленький Мартинсон. В пылу борьбы Глеб не слышал, что творилось у него за спиной. Но удивляться тому, как Мартинсон очутился рядом и убил второго немца, было некогда.
Шубин встал с колен, на которых стоял возле поверженного им фрица, и побежал по направлению к посадкам. Теперь он бежал спокойно, глядя только вперед, уверенный, что его прикрывает с тылу Мартинсон.
Когда они вдвоем садились на мотоцикл, Глеб услышал, как в той стороне, откуда они только что прибежали, начали раздаваться голоса. Их было много, и они приближались.
– Двигай на всех парах! – крикнул Шубин водителю, и мотоцикл помчался сначала по проселочной дороге, а потом и напрямик по полю, в сторону деревни Заразь.
Глеб так и не узнал, пытались ли немцы организовать за ними погоню, или шум случился по какой-то другой причине. Скорее всего, никакой погони не было. Потому как немцам в этот момент было не до того. Советские войска наступали, и фрицам надо было думать, как остановить это наступление, а не разбираться с советской разведкой. Пока Глеб добывал важные документы, наши войска успели занять деревню Заразь.
Как узнал Шубин позднее, важную роль в занятии деревни сыграли тяжелые танки ИС. Но этих мощных танков оставалось в полку не так уж и много, и в помощь им и стрелковым частям, участвующим в наступлении, были выделены несколько тридцатьчетверок из архиповской бригады.
Именно эти несколько среднетяжелых танков должны были идти впереди ИСов и пехоты и принять на себя первый огонь противника. Немцы, видимо, не ожидали такой прыти от советских танкистов, не думали, что советские войска после тяжелых боев, длившихся целые сутки, пойдут дальше Оглендува, и не спрятали свои танки. Тридцатьчетверки, легко маневрируя, подбили первый заслон из «Пантер» и «Тигров», выставленный перед деревней. Трех «Королевских тигров» взяли на себя наши тяжелые танки. Оборона немцев у Зарази была прорвана, и деревню заняли наши войска.
Именно там, в Зарази, в одной из хат, в которой расположился временный штаб бригады, Шубин и нашел гвардии полковника Архипова, когда вернулся из разведки.
