Четвертый рубеж - Максим Искатель
Внутри промëршего дома пахло плесенью. Лестница скрипнула один раз. Максим замер, прислушался. Тишина. Поднялись на второй этаж, к окну, выходящему в сторону южного поста.
Мила закрепила устройство у подоконника, вывела антенну.
— Импульсы будут редкие, — сказала она. — Непредсказуемые. Длинных мало, короткие тоже буду менять.
— Этого хватит, чтобы они начали сомневаться, — ответил Максим.
— Если они умные, они не побегут сразу, — сказал Борис. — Они проверят.
— Пусть проверяют, — сказал Максим. — Нам важно сместить центр внимания.
На обратном пути не разговаривали. У дома вошли через технический вход, чтобы не светить главную дверь. Максим сразу поднялся на крышу, проверил двор. Семён стоял у парапета, смотрел в сторону юга.
— Установили? — спросил он.
— Да, — сказал Максим.
Семён кивнул и отвернулся. Вопрос был задан не о технике. Он был о том, кто теперь решает.
* * *
Через час после активации приманки Мила увидела движение.
— Южный пост сместился, — сказала она. — Один тепловой ушёл к ложной точке.
Максим кивнул.
— Работает.
Но через несколько минут в эфире прошёл новый пакет. Уже не гражданский диапазон. Короткий, шифрованный, мощный. Мила сняла наушники.
— Они запрашивают тяжёлую технику.
— Подтверждение? — спросил Борис.
— Да. Формулировка: «для принудительного санитарного контроля».
Максим посмотрел на карту. Если сюда зайдёт БТР, фанера и мешки с песком будут выглядеть как декорация.
Анна стояла у стены и слушала. В её взгляде было что-то другое. Не истерика. Решение.
Семён подошёл к Максиму.
— Когда они придут, — сказал он, — ты будешь считать?
Максим посмотрел на него.
— Да.
— Тогда считай правильно.
В изоляционной комнате было тихо. Кровать стояла аккуратно. На тумбочке — кружка с водой.
Снаружи за периметром кто-то готовился к «санитарному контролю».
Внутри крепости готовились к войне, которая больше не прикрывалась словами о помощи.
* * *
Они услышали его раньше, чем увидели.
Глухой, низкий гул, который не похож на двигатель легковушки. Он шёл не быстро, но уверенно. Воздух менялся, как перед грозой. Борис поднял голову первым.
— Тяжёлая, — сказал он.
Мила уже сидела в наушниках.
— Тепловая сигнатура крупная. Движется с юга. Скорость низкая.
Максим вышел на крышу. Ночь была ясной, морозной. Вдалеке, на перекрёстке, показалась тёмная масса. Без фар. Только редкие блики на металле.
— БТР, — сказал Семён.
Машина остановилась на дистанции прямой видимости, но вне зоны гарантированного поражения из стрелкового. Расчёт верный. Они знали расстояния.
На крыше «Страж» был наведён, но Максим не отдавал приказа. Пулемёт против брони — по бедру ладошкой.
В эфире прошёл короткий вызов. Уже без маскировки, на их частоте.
— Объект в квадрате семнадцать. Подтвердите готовность к санитарному контролю. Время на решение — пять минут.
Максим слушал, не отвечая.
Анна поднялась на крышу сама. Никто её не звал.
— Это они? — спросила она.
— Да, — ответил Максим.
БТР стоял неподвижно. На крыше виднелся силуэт оператора. Башня медленно повернулась. Не в их сторону — пока.
— Они не будут штурмовать сразу, — сказал Борис. — Сначала напугают.
— Или проверят, — ответил Максим.
В эфире снова:
— Объект. Ответ отсутствует. Приступаем к демонстрационным мерам.
Башня остановилась. Ствол сместился влево, в сторону соседнего пятиэтажного дома, давно пустого.
Максим понял раньше, чем прозвучал выстрел.
Хлопок был не как у винтовки. Он был плотным, тяжёлым. Через долю секунды в соседнем здании рванул огонь и бетонная крошка. Ударная волна дошла до них через мгновение. Стекло в подъезде задрожало, фанера на изоляционном окне глухо ударилась о раму.
Анна вздрогнула, но не отступила.
В соседнем доме зияла дыра на уровне третьего этажа. Плита перекрытия просела. Пыль поднималась медленно, как туман.
— Они разберут его, как карточный домик, — сказал Семён.
Второго выстрела не последовало. БТР стоял, как точка в уравнении.
В эфире прозвучало:
— Следующий снаряд — по координатам очага.
В том же сообщении прозвучала короткая приписка, уже не для людей, а для своих. «Пост наблюдения один» подтвердил, что к южной развязке вышли две машины и остановились в стороне, с выключенными фарами. Максим представил это место. Там открытый участок и хороший обзор на подъезды, можно держать под контролем улицу и двор, не заходя близко. Значит, они не торопятся. Они ставят заслон, ждут, пока страх и усталость сделают работу за них. Он почувствовал, как внутри поднимается желание сорваться и ударить первым, и задавил его. Ему нужно было не дать себя втянуть в их сценарий.
Максим снял наушники. Он понял смысл. Они строили легитимность на страхе. Инфекция стала предлогом, координаты — аргументом.
— Если мы выйдем сейчас, — сказала Анна, — они остановятся.
Максим посмотрел на неё.
— Если мы выйдем, они зайдут.
В эфире отсчитывали минуты.
— Три.
Соседний дом продолжал осыпаться мелкой крошкой.
— Две.
Семён стоял, сжимая край бетонного парапета так, что пальцы побелели.
— Одна.
Максим нажал тангенту.
— «Северная зона». Мы остаёмся на месте. Любое движение вашей техники в сторону периметра будет расценено как агрессия.
Пауза. Потом короткий ответ:
— Принято. Санитарный контроль будет осуществлён в принудительном порядке.
Башня БТР снова медленно повернулась. Теперь ствол смотрел прямо на их фасад.
Максим почувствовал, как воздух стал плотнее.
Выстрел.
Удар пришёлся ниже, в первый этаж, в сектор подъезда. Бетон разлетелся, куски арматуры вылетели наружу. Двор заполнился пылью. Внутри дома ударной волной выбило несколько старых стёкол. Лампочка в коридоре качнулась.
Анна не закричала. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла и посмотрела на Максима, как на человека, который должен сделать следующий ход.
Максим не стал ждать второго.
— Вниз! По местам! — крикнул он.
Семён уже бежал к схрону.
Пыль медленно оседала. В стене первого этажа зияла рваная пробоина. Если бы там кто-то стоял, шансов не было бы.
БТР не двигался. Он стоял и ждал.
В эфире снова:
— Это последнее предупреждение.
Максим понимал, что предупреждения закончились.
Он увидел, как Семён возвращается с тубусом на плече. Оружие было тяжёлым и старым, как сама идея, что можно договориться с бронёй.
Внутри крепости, где вчера пахло лекарством и холодной водой, теперь пахло порохом и бетонной пылью.
Снаружи стояла машина, для которой их дом был просто координатой.
И теперь это было уже не про инфекцию. Это было про контроль.
* * *
Пыль ещё не осела, когда Максим спустился в подъезд. В пробоине на первом этаже торчала арматура, бетон был раскрошен. Несущая стена выдержала, но сектор подъезда теперь был открыт как рана.
— Несущая держит, — сказал Борис, глядя на трещины. — Но если ещё раз туда…
— Тогда обрушится, — ответил
