В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
– Держимся, товарищ комполка, – отвечали ему красноармейцы и шутили, указывая на немецких автоматчиков: – Вы только поглядите на эту пехоту, что копошится возле танков. Поглядеть, так чисто муравьи подле своей матки.
– Смех смехом, а ведь они правы, – заметил Павлов, поворачивая голову к Шубину. – Рядом с этими махинами панцергренадеры и даже привычные для нас «Пантеры» и впрямь похожи на букашек.
Как бы там ни было, но танки неумолимо приближались. И только когда им осталось пройти примерно три сотни метров, Павлов отдал приказ открыть огонь. Как и говорил Шубин, снаряды не причиняли мощным танкам никакого вреда. Немецкие же танкисты после того, как по ним начали стрелять, словно бы очнувшись от спячки, прибавили скорость и поползли по полю быстрее. Быстрее побежали и немецкие пехотинцы.
– Обрадовались, гады, – прокомментировал действия фрицев кто-то из бойцов неподалеку. – Небось, думают, что это вся наша артиллерия, которая им может противостоять. А вот выкусите! – крикнул он и бросил в приближающихся к окопу автоматчиков гранату.
Артиллерия полка Павлова била по танкам практически непрерывно. Стволы орудий перегревались от большого количества выпущенных из них снарядов, но танки все приближались и приближались, обстреливая теперь уже раскрытые ответным огнем позиции. Артиллеристы ругались на чем свет стоит, видя, что их снаряды не могут повредить или даже остановить танки, но эти ругательства были скорее от бессилия и никак не поднимали боевого духа бойцов. Десятки выпущенных по броне танков снарядов оставляли на них лишь незначительные вмятины и царапины, а то и вовсе с душераздирающим визгом отлетали от брони.
– По гусеницам, по гусеницам бейте! – кричал им Павлов, но из-за ужасающего грохота, который не смолкал ни на секунду, его слова никто не мог услышать.
Один из командиров расчета, который был ближе всего к подполковнику, все же понял, что от него требуется. Он остался один у орудия. Его наводчик и подносчик снарядов были убиты. Тогда он сам встал к орудию и, наведя дуло пушки прямо на ходовую часть уже близко подошедшего к окопам танка, выстрелил. Танк резко встал, но из его орудия брызнул огонь, и снаряд, перелетев через окоп, взорвался за спиной у артиллериста. Его накрыло землей и осколками, но не убило. Он встал и хотел снова направиться к орудию, но Глеб, который был неподалеку и видел, что происходит, крикнул ему что было сил:
– Осторожно! Пулемет!
Его крик был услышан, и артиллерист снова укрылся за земляным валом. И вовремя. Тотчас же по краю окопа прошаркали, разбрызгивая песчаную землю, пули, пущенные из танкового пулемета.
– Ага! – воскликнул Павлов, пригибаясь от взрыва снарядов. – Их все-таки можно остановить!
Он снова побежал вдоль окопов и теперь уже приказывал и своей батарее прицеливаться в нижнюю часть танков.
Но тут произошло то, что и должно было произойти, – в бой вступили противотанковые батареи полковника Калинина, стоявшие на холмах. Для «Королевских тигров», которые только что вошли в зону огня орудий, стоявших на возвышенности, было полной неожиданностью узнать, что их начали обстреливать с флангов. Один из головных танков, развернувшись и подставив боковую часть машины под прицельный огонь, решил двигаться по направлению к обнаруженным позициям. И тут, неожиданно для немецких танкистов, снаряд, пущенный одним из орудий павловской батареи, попав между башней и броней, пробил-таки брешь в мощной броне. Танк загорелся.
– Смотрите! – указал Шубину и Павлову на горящий танк какой-то красноармеец.
Глеб и подполковник, хотя и с удивлением, но в то же время и с радостью, увидели, как горит первый подбитый их бойцами непобедимый и несокрушимый «Королевский тигр».
– А ты говорил, что он непробиваемый! – воскликнул довольный Павлов, обращаясь к Глебу и прикладывая к глазам бинокль, чтобы лучше рассмотреть горящую машину. – Значит, есть у них и слабые места! Значит, можно их бить! Не только останавливать, но и сжигать! Молодцы ребятки! Так их, этих «Тигров», мать их растак!
Павлов развернулся и направился обратно вдоль окопов, подбадривая бойцов и радуясь этой маленькой победе вместе с ними.
Глеб не торопился идти следом за подполковником. Он стоял и с тревожным чувством смотрел в бинокль на подбитый танк.
– Это случайность, – бормотал он себе под нос. – Хорошая, счастливая, но случайность. Попали, судя по всему, куда-то в башню, – пытался он рассмотреть место удачного попадания, но огонь и черный дым, которые валили из смертельной раны бронированного зверя, не позволяли точно определить место попадания. – Эх, сейчас бы ближе подойти да уточнить, что и как…
Но уточнять не было ни возможности, ни времени. Бой не только не утихал, но становился все ожесточеннее. Артиллеристы, вдохновленные удачным попаданием, теперь еще с большим остервенением заряжали снарядами орудия и увеличивали и без того интенсивный огонь по бронетехнике.
Противотанковые батареи, открыв огонь со своих позиций, били прицельным огнем по танкам, часть которых уже выдвинулась в их сторону. Огонь усиливался то с одного, то с другого холма. Артиллеристы старались запутать немецких танкистов и не дать им определить, в какую сторону направлять свои основные силы.
Но и немцы не собирались сдаваться. Они еще не ввели в бой свои основные силы. В их планы входило выяснить боевую мощь оборонявших подступы к Шидлуву, а только потом ударить по его защитникам по-настоящему – со всей силой.
– Не ожидал немец, что его встретят так неприветливо, – довольный тем, что его полку удается сдерживать натиск наступавших фашистов, приговаривал Павлов. – Уже почти полдень, а они так и не смогли прорвать нашу оборону. Смотри, капитан, – указал он Шубину на поле боя, – сколько танков нам удалось-таки подбить. А ты говорил…
Глеб молчал. И молчал не потому, что ему нечего было возразить подполковнику. Возражения как раз имелись. Он молчал потому, что сейчас его слова, какими бы убедительными они ни были, просто не поймут и снова посчитают, что Шубин пал духом и ударился в пессимизм. Да, все пока складывалось в пользу защитников Шидлува. Хотя и потери среди личного состава полка были немаленькие, врагу до поры до времени не удалось пробить брешь даже в первой линии обороны. Действительно, на поле битвы остались стоять подбитыми или выведенными из строя несколько десятков немецких танков. Но в большинстве своем это были не «Королевские тигры», а «Пантеры» с более слабой броней, но лучшей маневренностью, которые немцы кинули вместе с тяжелыми танками на прорыв укреплений. И если тяжелые «Тигры» легко преодолевали местность, то легкие танки начинали буксовать в песчаной почве. Пытаясь вывести машину из неблагоприятной для них ситуации, танкисты «Пантер» еще больше усугубляли свое положение, подставляя уязвимую часть брони
