В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
Глеб понимал, что сейчас Дулину приходилось намного труднее, чем ему. Ведь подступы к вышке никто не оборонял. По всему выходило, что, кроме самого младшего лейтенанта, некому было отражать атаку наседавших со всех сторон немцев.
– Деревянко! – крикнул Глеб. – Принимай пулемет. Придется тебе остаться одному. Я пойду к вышке. Надо помочь младшему лейтенанту. Один он долго не продержится.
– Давай лучше я попробую к нему прорваться, – остановил капитана разведчик. – Внизу – мои ребята и твои бойцы. Возьму кого-нибудь с собой, а остальных к тебе отправлю.
Сказал и, не дожидаясь ответа от Шубина, начал спускаться. Возражать или менять что-то Глебу было некогда. Он едва успевал следить за передвигавшимся внизу врагом и отстреливаться. Ящиков с пулеметными лентами у него хватало, но чтобы прицельно стрелять из пулемета, торчащего из окна колокольни, ему надо было встать в полный рост, чего немцы ему не позволяли делать. Приходилось стрелять больше наугад и по ходу стрельбы прятаться за толстыми стенами между окнами. Немцы развернули одну из гаубиц и начали бить по колокольне. С каждой минутой находиться наверху становилось все опаснее, но Глеб понимал – покинь он свое место, перестань стрелять, немцы смогут быстро подойти вплотную к зданию. Тогда тем, кто находится под самыми стенами колокольни и прикрывает доступ к ее входу, придется совсем тяжело.
Но внезапно воздух разрезало многоголосное «ура», и Шубин увидел, как через колючую проволоку, буквально напролом, накидывая на нее доски и шинели, падая на них грудью и роняя столбы ограждения, бегут красноармейцы. Это, конечно, были бойцы майора Галиева – больше никого здесь быть не могло. Немцы, которые были заняты в этот момент тем, что отстреливались от проникших в их лагерь разведчиков, не ожидали такого поворота событий и растерялись. Они пытались отстреливаться, но быстро поняли, что окружены, и стали сдаваться, бросая оружие на землю и поднимая руки.
Через десять минут бой был закончен. По подсчетам Галиева, в плен, кроме двух офицеров, были захвачены не менее сотни солдат.
– Ай да мы, ай да молодцы! – приговаривал Галиев, расхаживая по комнате хуторского дома, где совсем недавно, судя по всему, проживал один из немецких офицеров и где у фрицев, по всей видимости, располагался штаб. Тут же, в комнате, были обнаружены карты и какие-то документы.
– Кто у нас по-немецки разумеет? – посмотрел майор на Шубина и Деревянко, стоявших перед ним.
Те переглянулись и, не сговариваясь, разом сказали:
– Я знаю немецкий язык.
– Тогда возьмите, – протянул Галиев им какие-то бумаги. – Изучите и доложите, что в них написано. А я пока побеседую с пленными офицерами. Может, что-нибудь от них еще разузнаю. А вы, – повернулся он к радистам, – мигом наладьте мне связь с тем берегом. Надо же мне доложить пятому, что переправа свободна…
– Ну что там у тебя, гвардии старший лейтенант? – Глеб после изучения своей части документов повернул голову к Деревянко.
– Ничего особенного, – ответил тот, не отрывая взгляда от листов бумаги. – Наградные списки, какие-то личные письма к немецкой фрау… А вот – интересный документ, – протянул он лист бумаги, который только что изучал, Шубину.
Глеб пробежал напечатанный на машинке текст глазами и кивнул.
– Да, я думаю, что этот приказ заинтересует наше командование, – сказал он. – Похоже, немцы планируют нанести два мощных удара в сторону Баранува. Один – силами третьего танкового корпуса – во фронт нашему плацдарму от Шидлува, пробившись до переправ как раз в этом районе. И одновременно с первым – второй удар силами пятьдесят девятого танкового корпуса по восточному берегу Вислы непосредственно на сам город.
– Они явно хотят остановить переброску наших войск на западный берег и разрушить наш центр распределения довольствия в Барануве. И все – одним ударом. Вернее, двумя одновременными ударами. А это как пить дать приведет к окружению армии Жадова, которая сейчас переправляется через Вислу, – добавил свое видение положения Деревянко. – Надо срочно доложить о планах немцев и на тот берег, и моему командованию. Моя дивизия как раз и находится на линии предполагаемой контратаки фрицев.
– Когда ты хочешь возвращаться? – поинтересовался Шубин.
– Я бы прямо сейчас и пошел, – ответил Деревянко. – Чего дожидаться? Но мне хотелось бы узнать, что пленные офицеры рассказали майору. Подтвердили или нет то, что написано в этом приказе. Надо же мне что-то докладывать своему командованию.
– Подтвердят, куда они денутся. Но я почему тебя спрашиваю? Мне ведь с вами по пути будет. Надо же мне как-то до своей бригады добираться. А она сейчас, по моим сведениям, ведет бои где-то в стороне Сташува.
– Да, где-то там, я это тоже слышал, – согласился Деревянко. – Если так, то вместе и вернемся. А там посмотрим, как все сложится. Сейчас такие бои идут, что непросто тебе будет к своим попасть.
Глава седьмая
С того времени, как Шубин попал в один из полков 59-й гвардейской стрелковой дивизии, которые отражали натиск немцев на направлении Стопница – Сташув, прошло три дня. О том, чтобы пробиться к своей танковой бригаде, пришлось временно забыть. Фашисты не переставали подбрасывать свежие резервы и атаковать, а наши части отражали их атаки на всей линии обороны на этом участке. Порой бои длились без перерыва по нескольку суток. И в этом аду не было никакой возможности передвигаться куда– либо, как только наступать вперед, на запад, или откатываться на восток, в сторону Вислы.
Приходилось воевать там, куда привела Глеба фронтовая дорога, очередная в череде таких же невероятно длинных и таких же непредсказуемых дорог. Подполковник Павлов в полку, где Деревянко был командиром разведроты, принял Шубина так, словно он был направлен непосредственно к нему в полк, и сразу же привлек его к очередному заданию.
– У меня, капитан, как ты сам понимаешь, сейчас каждый человек на счету, а направление у нас – горячее. Немец жмет, не ослабляя натиска. Так что ты для меня как манна небесная. Вот и будь другом, сходи к фрицам в тыл и узнай, что у них на уме. У меня людей и снарядов – постоянная нехватка. Надо что-то решать. Иначе посыплемся, как песок в реку.
Подполковник был прав. Немцы и вправду не давали его полку отдыха и все пытались теснить и отодвигать его части
