В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
– Нет, не перепутаю, – ответил тот.
– Вот и ладно. Давайте. А мы с Хоровым с правой стороны зайдем. Глянем, что и как. Если что – тоже ответим совой или выпью. После того как сигналами обменяемся, на месте оставайтесь. Мы к вам сами подойдем.
Шубин нацепил на шею бинокль, поправил его так, чтобы он не мешал ему при движении, и выполз из овражка. Огляделся и встал. Пригнувшись, тихо ступая и не оглядываясь, пошел вперед. Теперь он весь обратился в зрение и слух. Но вокруг было тихо. Так тихо, что Глеб все же оглянулся, чтобы проверить, идет ли за ним боец Хоров или нет. Тот был совсем рядом и не отставал от Глеба. Шел след в след.
Пройдя несколько десятков шагов, остановились, и Шубин прислушался. Поначалу он ничего не услышал, но, когда уже решил двигаться дальше, вдруг справа от себя различил едва заметное шевеление. Насторожился, замер, вглядываясь в темноту. И снова шевельнулась высокая трава, выскочила из нее, пискнув, перепелка. Бросилась было под ноги Шубину, но шарахнувшись в сторону, умчалась дальше.
Глеб присел, дав знак бойцу следовать его примеру. Прошла минута, другая… Сухая трава зашуршала под чьей-то ногой или лапой, и через минуту справа от Шубина проявилось очертание человека. Он шел, ступая так осторожно и неслышно, что Глеб сразу понял, что перед ним разведчик. Но свой или немецкий? Сразу было не разобрать. Но вот человек наконец вышел из высокой травы и остановился, оглядываясь и прислушиваясь. Рядом с ним появились еще двое. Постояв, они двинулись дальше, взяв немного влево. Теперь Глеб уже явственно видел, что это были немцы. Еще несколько шагов, и они пройдут совсем рядом с Шубиным и Хоровым.
Глеб достал нож и краем глаза уловил рядом движение человека. Значит, боец понял, что следует делать, и это было хорошо – Шубину не придется ждать, когда тот сообразит, что к чему, и нападать на дозор в одиночку.
Напрягая мышцы, Шубин прыгнул так, словно вместо ног у него были пружины. Еще на лету он, повалив одного из немцев ударом ножа, всем телом ударился о второго. Падая наземь и не давая фрицу опомниться, он придавил ему локтем горло, не позволяя вдохнуть. Его нож так и остался в груди первого немца. Поэтому Шубину пришлось быстрым движением достать из кобуры пистолет и приставить его к виску фашиста. Все нападение произошло для немцев настолько быстро, что они даже не успели ничего понять, а уж тем более – что-то предпринять.
Шубин огляделся, пытаясь увидеть, что стало с третьим немцем, и увидел, как Хоров откатывается в сторону, открывая взору Глеба тело фрица с головой, запрокинутой и неестественно скособоченной.
– Готов, – тихо и коротко сообщил пехотинец.
– Хорошо, – так же коротко ответил Глеб.
Он повернулся к поверженному им немцу и, обращаясь к нему, спросил по-немецки:
– И много тут вас?
Немец промолчал, повернув голову и глядя куда-то мимо Шубина. Глеб низко наклонился и всмотрелся в лицо немецкого разведчика. Он был молод и некрасив. Худой, лопоухий, с заячьей губой. Такого, наверно, не очень жаловали девушки – ну да какое Шубину было до этого дело? Он приставил дуло пистолета к его виску, и снова задал тот же вопрос. Немецкий разведчик продолжал молчать.
– Подай мне нож, – попросил Шубин бойца.
Хоров выдернул нож капитана из тела убитого немца и протянул его Глебу. Спрятав пистолет, Шубин поднес нож к горлу немца.
– Посмотри у него в карманах, – приказал Глеб Хорову.
Пехотинец осмотрел карманы немца, но в них ничего, кроме фотографии какой-то пожилой фрау, не нашлось.
– Разведка, – констатировал Шубин. – Ничего лишнего в карманах, как и полагается. Ну ладно. – Он снова перешел на немецкий язык. – Не хочешь мне говорить, сколько вас, то скажи хотя бы, кто это у тебя на фотографии? Мама?
– Муттер, – ответил немец, и его голос дрогнул.
– Ага, значит, и тебя мать родила, как и меня. Так почему же тебе дома, возле материнской юбки не сиделось и ты пошел воевать? За рейх и фюрера?
– Мобилизовали, – коротко ответил немец и покосился на нож, который Глеб отвел от его горла и теперь держал чуть в стороне от лица пленного.
– Вот и не дождется теперь тебя мать с войны, – заметил с сочувствием в голосе Шубин и добавил: – А могла бы дождаться, если бы ты не упрямился и отвечал на мои вопросы. В плену лучше, чем на передовой. Шансов, что вернешься к матери после войны, больше. Ты один сын у нее?
Последний вопрос Шубина достиг цели, и молоденький немчик расплакался.
– Не убивайте меня, я один у матери. А она больная у меня. Сердце у нее больное.
– Я тоже у матери один, – вздохнул Глеб сочувственно. – Только вот отпустить я тебя не могу. Понимаешь?
– Я все расскажу, только не убивайте. Пусть будет плен, но оставьте в живых.
– Рассказывай тогда все, что знаешь, – потребовал Глеб. – Какое подразделение, как попали к нам в тыл, кто еще должен к вам был подойти и какие задачи ставились?
И немец обо всем рассказал. Оказалось, что вчера вечером, когда уже стало смеркаться, два взвода пехотинцев с четырьмя минометами, переправившись с восточного берега Вислы на западный в районе севернее городка Поланец, практически беспрепятственно проехали на грузовиках вдоль берега и, свернув на запад, прибыли в точку, в которой они сейчас и находятся. К ним должны были переправиться на лодках еще два взвода, а чуть позже должна подойти и механизированная бригада. Или даже две, пленный точно этого не знал. В задачу группы входило отвлечение на себя тех советских войск, которые будут переправляться через реку, чтобы основные силы немецких войск успели до прибытия подкрепления уничтожить те части, которые сейчас ведут бои в районе Сташува.
– Так я предполагал, – заметил Шубин, коротко переведя Хорову ответ немца. – Фрицы будут стараться замедлить переправу или даже вовсе не дать нам переправиться. Ладно. С этим вопросом мне все понятно. Неясно только, что мне теперь с этим лопоухим делать.
– Да в расход его – и все дела, – предложил Хоров. – Не с собой же его таскать.
– С собой, не с собой… – задумчиво произнес Шубин и добавил, немного подумав: – Пускай пока с нами будет. Сдается мне, что он не все нам рассказал и с ним надо будет еще поговорить. Но
