Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

— Ну а теперь что-нибудь хочешь?

Мотаю головой и иду прямиком к своей обуви.

— Не голодна.

Ян пожимает плечами и следует за нами. Тишину нарушает только равномерный стук колесиков по кафельной плитке в коридоре.

— Красивый дом, — проговариваю, когда мы усаживаемся в машину.

Ян угукает.

— А что? С той Викой ничего не вышло? Вы же собирались сделать малыша.

Спина Яна каменеет, а руки на руле сжимаются чуть ли не до скрипа оплетки.

Глаза холоднеют. Тухнут. И я моментально жалею, что рискнула поднять эту тему.

Вот же дура, ну кто за язык тянул! Он же мне сказал, что нет у него детей.

Нет же... надо влезть.

Ян сжимает челюсть и не отвечает. Молча заводит мотор, и мы срываемся с места

— Тебя это не касается, Алевтина.

И этот тон возвращает меня в прошлое. Теперь передо мной тот самый Ян.

После нашего последнего разговора, в ходе которого я имела неосторожность, спросить про ту самую Вику, Ян исчез. Точнее, спросить про ребенка, как я поняла уже потом. Будто для Багирова эта тема слишком больная.

Он довез нас домой, проконтролировал, чтобы я заказала продукты, оплатил и свалил в закат.

И вот прошло уже пять дней, а от него ни одной новости. Хотя, может, это как раз и к лучшему.

Для чего нам общение? У каждого из нас свои дела и своя жизнь. Мне вот сейчас нужно усиленно нарабатывать клиентов с нуля, потому что, пока я ходила беременная и рожала, мне было как-то не до выполнения заказов. А сейчас Никитка уже немного окреп и можно попробовать работать пару часов в день, пока он спит.

Идеально!

Дело за малым: найти заказы. И вот тут меня каждый раз от одной мысли охватывает паника. Я не люблю начинать с самого начала, а сейчас придется... и это ужасно.

Лениво листаю свою рабочую почту, пока Никитка посапывает в люльке возле моего рабочего места. Пью теплый чай с молоком, от которого уже подташнивает, но мне в свое время посоветовали, чтобы молоко приливало. Первые дни после родов было тяжко, у меня просто не было грудного молока. И вот медсестры старой закалки поили этим чаем.

До сих пор не рискую убрать его из своего рациона. А вдруг мой малыш снова останется голодным... как в первые денечки.

Стряхиваю невеселые воспоминания. Главное, что все это позади, а впереди только хорошее.

'Накидываю письмо для старых и проверенных заказчиков, что я снова в строю, и отправляю по выбранным адресам электронной почты.

— О нет!

Не успеваю нажать отмену, и письмо улетает и Багирову.

— Молодец какая! Просто умничка, — бормочу под нос, — ничего лучше ты не могла придумать, кроме как послать письмецо Яну, и, конечно же, он сейчас не подумает ничего такого.

Взмахиваю руками. Не подумает, ага. Конечно же подумаем. Что я специально!

Повод ищу, чтобы дать о себе знать.

— Ну что за растяпа? — стону и утыкаюсь лбом в стол.

Подскакиваю от жужжания телефона. Он лежит по правую руку и уже направляется в сторону края стола. Хватаю в последнюю секунду и смахиваю, чтоб принять вызов.

Кошусь на Никитку, но ему все равно, кто мне там звонит и какие драмы в жизни мамы. Его накормили, облюбовали, обцеловали и уложили. Все! Жизнь удалась.

— Тебе что, нужны деньги? — знакомый голос пронзает слух.

Закатываю глаза. Ну конечно же, по классике жанра отреагировал на мое письмо первым тот, кого я меньше всего хотела тревожить. И теперь мне приходится нервно кусать губу, чтобы не послать сразу Яна лесом.

Выдыхаю через нос, встаю аккуратно, чтобы не произвести ни единого звука и не разбудить сына, крадусь в кухню и замираю, когда под ногой предательски скрипит половица.

Кошусь на Никитку — спит.

— И тебе привет, Ян Ярославович.

— Аль, ну к чему?

Прислушиваюсь к голосу. Оттаял? Или так же продолжает играть в робота?

— Ну к этикету, например.

Резкий выдох.

— Я задал вопрос.

— Дела у нас хорошо, спасибо, что спросил.

— Спичка-а-а-а-а, — а вот тут уже не робот.

Ну да... злой робот, разницы-то?

— Деньги не нужны, но…

— Тогда что за письмо счастья я только что получил от Алевтины Васильевой?

Наливаю чай, чтобы как-то занять себя и не показать волнения от того, что слышу его голос. А я, мать его, внезапно волнуюсь. И где-то глубоко ждала его звонка, только не после того, как сама же так сильно ступила и вынудила позвонить.

— Я просто оповестила всех клиентов, что снова приступила к работе.

Он угукает, и я подозрительно прищуриваюсь. Что бы это значило?

— Работа, значит, нужна?

О нет-нет-нет... нумы же не будем проходить это по второму кругу?

— Допустим.

— У меня есть для тебя работа, Спичка. Я подъеду вечером, и обговорим.

Открываю рот, но этот засранец уже успевает отключиться, и мне теперь приходится таращиться на темный экран телефона.

7.

Очередное сообщение: «Твой ребенок жив, Багиров». А после него тишина. И никаких зацепок, никаких ниточек, которые бы привели меня к тому, кто пишет мне это и кто знает больше меня.

А может, стоит снова посетить ту клинику, которая так неосторожно перепутала мой образец? Припугнуть их получше? Пригрозить закрытием или чем похуже.

Но ведь я сам видел договор с той девушкой, на которую мне указали. Какой смысл меня тогда обманывать?

И сообщения адресованы мне. Тут нет путаницы, совершенно точно. Отпустить ситуацию у меня уже не получится, потому что мозг намертво вцепился в то, что ребенок и правда может быть жив и здоров. И сейчас его кто-то растит, в то время как я его даже не знаю.

И перед глазами вспыхивает образ Спички с Никитой на руках. Зажмуриваюсь, пытаясь искоренить эту картинку. Почему я вообще на этом так зациклен? Мне своих проблем маловато, чтоб ещё и на Алю так залипать и постоянно думать о ней?

Но, как бы я ни старался, у меня не получается полностью отмахнуться от мыслей о Спичке. Постоянно как-то мелькает у меня в голове..

Открываю почту, на которую пришло письмо, и мои глаза лезут на лоб от неожиданности. Спичка.

Ищет работу.

И тут меня пронзают какие-то странные догадки. Одна хуже другой. У неё нет денег? Они нуждаются