Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

— Сказали, что в течение дня можно приехать. Всем вместе, — зачем-то уточняю.

— Конечно, всем вместе. Даже не надейся, что я не поеду с вами. Через тридцатьминут подкачу. Успеете собраться?

Бросаю взгляд на часы.

— Да, ждем тебя.

Собираемся быстрее, и, чтобы не бродить по квартире и не нервировать моего малыша, выхожу с ним на улицу.

Мой рот удивленно распахивается, когда вижу, что машина Багирова уже заруливает во двор, хотя получаса ещё не прошло.

Он выходит и идет ко мне. Оказываемся прижатыми к нему, но Ян настолько аккуратно это делает, что Никитка даже не замечает.

Хотя нет.

Оборачивается и что-то угукает на своем.

— И тебе привет малыш, — Ян подмигивает Никитке, поднимает на меня встревоженный взгляд, — готова?

Ничего не остается, кроме как кивнуть в ответ. Надо уже покончить с этим. Жить в неведении больше не могу.

— Я рядом, слышишь, Аль? В любом случае все будет хорошо. Не я, так другого донора найдем.

Прикусываю губу до боли. Мне хочется, чтобы донором был Ян. Очень хочется! Но я понимаю, что если совместимость не пойдет, то выбора не будет. Надо будет искать дальше.

— Спасибо тебе.

Ян удивленно вздергивает бровь.

— За что это?

Целую его в уголок губ и улыбаюсь. Хоть как-то пытаюсь разрядить обстановку.

— За то, что ты со мной и не отшил меня тогда.

Багиров округляет глаза и фыркает.

— Я слишком влип в тебя, Спичка, чтобы отшивать.

Не успеваю уточнить, что он имеет в виду, Ян распахивает перед нами заднюю дверь и кивает.

Доезжаем до больницы, каждый погружен в свои мысли, и мы почти не разговариваем. В салоне авто ощущается напряжение.

Не доходим до нужного кабинета, врач перехватывает нас в коридоре. Окидывает странным взглядом, задерживается на Яне. Багиров вопросительно выгибает бровь, и тут даже слов не нужно, чтобы понять: он недоволен таким странным вниманием к себе.

— Пройдемте в кабинет, у меня для вас несколько новостей.

Эти слова доктора заставляют меня напрячься. Ян переплетает наши пальцы и тянет меня в направлении кабинета.

Врач пропускает нас и закрывает за собой дверь. Моет руки, просит, чтобы я подготовила Никитку для осмотра.

Быстро ощупывает его, уточняет по самочувствию и садится за стол. Отыскивает какую-то тонкую папочку, кладет перед собой. Сцепляет пальцы в замок.

— Док, может, вы не будете уже тянуть и скажете, подхожу я или нет? — Багиров все же не выдерживает и торопит врача.

— У меня для вас две новости. Начну, пожалуй, с самой важной. Мы повторно перепроверили все анализы Никиты и пришли к заключению, что первые результаты обследования были некорректны.

Хлопаю глазами. Бросаю взгляд на Яна, он тоже смотрит на меня с полным непониманием на лице.

— Что это значит?

Я боюсь спрашивать... боюсь верить.

— Это значит, что донор Никите не нужен. Он совершенно здоров. Было воспаление, которое и пустило нас по ложному следу. Но, как я уже сказал, при повторном обследовании все показатели пришли в норму.

Резко выдыхаю. Перед глазами начинает плыть. Ян аккуратно усаживает меня на стул, а сам подходит к Никите, который лежит на пеленальном столике.

Прижимаю руку к груди, сдерживаю слезы.

— Можете поплакать, это действительно отличная новость.

Слезы словно слышат эти слова и срываются с ресниц. Торопливо вытираю щеки.

— Это точно, доктор?

— Абсолютно. Мы проверили не один раз, чтобы снова не попасть в такую ситуацию. Никитка здоров.

— Это просто…

Не нахожу подходящих слов, чтобы описать, какое облегчение я испытываю.

Кажется, что мое тело превратилось в шарик, накачанный гелием, и пытается взмыть к потолку.

— Но это ещё не все, — возвращает меня врач на стул.

Внимательно смотрю в его лицо. Жду, что же ещё он скажет.

— По поводу вашего донора, — врач переключает все свое внимание на Яна.

Багиров стоит возле столика как каменное изваяние. Руки по обе стороны от Никиты, и он готов в любую минуту защитить моего сына от падения.

— И что со мной?

— Вы уверены, что вы никак не связаны с ребенком?

Ян напрягается всем телом.

— Док, не томи, у меня нервы не железные, — резко переходит на «ты», а я, кажется, начинаю понимать, что именно тут сейчас происходит.

Наш врач делает глубокий вдох.

— Дело в том, что это ваш сын.

Мы с Яном переглядываемся. В кабинете воцаряется тишина.

— Это все новости. Я вас поздравляю, вдвойне, — по-доброму усмехается врач, —надеюсь, никого не расстроил.

Я кошусь на доктора, потом на Никитку. На Яна не могу себя заставить перевести глаза. Хотя не должна, по сути, испытывать стеснения. Я ничего противозаконного не делала.

— Спасибо, доктор, — нахожу силы, чтобы выдавить элементарную благодарность, —если мы больше не нужны...

Медленно встаю со стула и бочком пячусь к пеленальному столику, на котором лежит Никитка. Ожидаемо врезаюсь в застывшего Яна. Он на автомате подхватывает меня под локоть, бормочет что-то…

И когда выходит из кабинета, я соображаю, что он сказал. Подождет за дверью.

— Я так понимаю, что отец о сыне узнал только что.

Прокашливаюсь. Натягиваю на лицо улыбку.

— Ага. Что-то вроде…

Выдыхаю, когда врач не лезет с расспросами. Быстро упаковываю Никитку и выхожу. Глазами натыкаюсь на Багирова. Он стоит у кулера и крутит в руке одноразовый стаканчик. Смотрит в пол. Медленно подхожу к нему.

Ян дергается, встречаемся глазами. Но я пока не могу разгадать его мысли.

Слишком закрыт для меня.

— Едем? — он кивает на выход.

Не нахожу сил, чтобы сказать что-то внятное, просто угукаю.

Усаживаемся в машину. Между нами все так же царит неловкость. Ян крепко обхватывает руль, но не трогается с места.

Мне бы радоваться, что Никитка не болен, что ему ничего не угрожает, а я думаю о том, что сейчас чувствует Ян.

Да и я сама в себе не могу разобраться. Мне нужно больше времени, чтобы осознать... что сын Яна был все это время так близко.

И Яну не нужно было его искать..

35.

Не моту я уложить в голове, что Никита — мой сын. Да мне словно чем-то по башке дали. Дезориентация полная.

Точнее…

Сам себе не могу объяснить. Внутри все переворачивается. А потом словно сшибает пониманием: вот она, женщина, к которой я