Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

Ян кивает Прежде чем отойти, он усаживает меня на диван и перебирает лекарства.

— Вот оно, — с облегчением в голосе бормочет и вчитывается в инструкцию.

`Отмеряет нужное количество. Только сейчас замечаю, что он тоже неспокоен. Его пальцы слегка подрагивают:

— Он спит, как ему лекарство давать?

Сыночек словно ощущает, что мы разговариваем о нем. Распахивает синие глазки, ау меня сердце сжимается, когда вижу его мутный взгляд.

И снова ком в горле, от которого хочется разрыдаться. В голос. На всю квартиру.

Только вот это никак не поможет. Нужно ждать врачей и делать все, что в наших силах и не навредит моему малышу.

— Сейчас, малыш, надо выпить лекарство, чтобы тебе было легче.

В груди полыхает, когда мой мальчик послушно открывает ротик и делает глоток жаропонижающего. Но его снова рвет.

Испуганно перехватываю его и ставлю столбиком, чтобы он не проглотил ничего.

— Ох ты ж — шипит Ян, а я снова опускаюсь до слез, — Спичка, надо как-то держаться.

Шаги Яна в сторону кухни. Он приносит салфетку, и я вытираю личико Никитки.

Пульс шкалит, нервы как струны натягиваются, но я слежу за каждым вдохом моего ребенка.

Вижу обеспокоенное лицо Багирова перед собой. Он усаживается напротив нас на корточки и обхватывает мои ноги.

— Я никуда от вас не отойду. Хоть что мне говори.

Про себя отсчитываю секунды, и ровно через десять минут в домофон звонят. А у меня ощущение, что мне в этот момент кинули спасательный круг и я не погибну.

— Ну вот, малыш, сейчас нас посмотрят и скажут, что же не так.

Ян уходит встречать бригаду, а я никак не могу отлипнуть от сыночка. Слышу, как в коридоре шуршат бахилы, врачи о чем-то спрашивают Яна, он коротко отвечает. Но у меня не хватает сил вслушиваться, я молюсь, чтобы с ребенком все было не так страшно, как мне сейчас кажется.

— Добрый вечер, что у нас случилось?

Дежурные вопросы. Моего малыша с трудом отрывают от меня, чтобы осмотреть.

Врач сжимает губы, а у меня внутри все сжимается до размера горошинки.

— Боюсь, нам придется забрать вас в больницу Нужны анализы и полное обследование. Это не похоже на простой вирус.

Тело цепенеет, вопрос застывает, и я пытаюсь продолжать дышать. Озабоченный взгляд Яна не прибавляет мне уверенности.

Снова больница.

— А какие-то предположения, что это может быть? — вмешивается Багиров.

В этот момент я испытываю благодарность в его адрес. Я же никак не могу включиться в разговор. Мне кажется, что от Никитки температура плавно перетекает в мое тело, и я даже ежусь.

Врач только сжимает губы и качает головой.

— Я не могу пока поставить диагноз. У него нет ярко выраженных симптомов острых вирусных инфекций. К тому же рвота может указывать на ротавирус. Но в таком возрасте лучше всего находиться под наблюдением, чтобы избежать обезвоживания.

Я слушаю, ау самой внутри все переворачивается. Все мои инстинкты вопят, что на этот раз с Никиткой что-то серьезнее простуды. И нужно обязательно выяснить, что это и как с этим бороться.

— Аль, — меня окликает Багиров, вздрагиваю, поднимая на него растерянный взгляд,

— вам с Никитой и правда стоит лечь под наблюдение врачей. Так будет лучше для обоих.

Неуверенно киваю и встаю. Ноги слабые, приходится удержаться за Яна, он тоже не теряется и поддерживает меня за талию. Не сводит с меня взгляда, от которого желудок сжимается.

— Ты как?

ЕГО голос звенит от волнения.

Я растерянно пожимаю плечами.

— Мы ждем вас в карете скорой помощи, — снова подают голос врачи, а мы с Яном переглядываемся.

Я не знаю, что Ян видит в моем взгляде, но он идет следом за врачами, и я слышу их тихий разговор. Он пытается в чем-то убедить их.

Подхватываю Никитку и целую.

— Малыш, ну что же это таков? Как мы так опять разболелись?

На глаза наворачиваются слезы. Не нахожу в себе сил, чтобы прогнать желание пореветь. Даю выход эмоциям. И за этими слезами меня и застает Ян.

Он сначала теряется будто бы. Замирает в дверном проходе, а потом быстрым шагом преодолевает всю комнату и прижимает меня к себе. Утыкаюсь носом в его рубашку. И, как и во время беременности, меня успокаивает его аромат.

— Спичка, ну жа не реветь, ты чего это решила расслабиться? — он слегка покачивает нас с Никиткой и утыкается подбородком в мою макушку.

Судорожный выдох, непонятно чей. Мой или Багирова.

— Все будет хорошо. Мы выясним, что не так с малышом, и вылечим. Я не брошу вас.

Я понимаю, что этими словами он пытается прекратить водопад из моих глаз, но делает только хуже. И вот уже нос закладывает от нескончаемых рыданий.

— Аль, ты меня слышишь? — он дергает меня за подбородок, и мы встречаемся взглядами. — Я вас отвезу. Сказал врачам, что сам доставлю вас в клинику. За деньги не переживай, я готов помочь.

Сжимаю губы и качаю головой.

— При чем тут деньги, Ян? Мне страшно, — все же шепотом, но озвучиваю свои опасения.

Его океаны темнеют, и он слегка кривит губы.

— Аль, все с малышом будет хорошо. Да, Никитка? — переключает внимание на моего малыша. — Мы с мамой не дадим тебя в обиду.

А мне становится ещё горше. Потому что я понимаю, какую ошибку я совершила, когда лишила своего ребенка отца.

Эта мысль приводит в такое замешательство, что я стою и несколько минут пялюсь в одну точку. У Никитки нет отца, и теперь Яну, совершенно постороннему человеку, приходится тратить на нас свое время и уговаривать меня, чтобы я была сильной.

— Спичка, ты чего застыла как памятник?

Мотаю головой.

— Мне надо собираться в больницу.

Отступаю из его объятий, и тут же меня охватывает такое ощущение, что от меня кусок отодрали.

— Давай я с Никитой побуду.

Ян вопросительно выгибает бровь и протягивает руки к моему малышу. Растерянно хлопаю глазами.

— Не боишься?

Вспоминаю его первый опыт. Багиров, видимо, тоже его вспоминает, потому что на его лице появляется ухмылка, и он качает головой.

— Я должен справиться, Спичка.

Соглашаюсь и укладываю Никиту в руки Яна. Он замирает и перестает дышать в ожидании реакции моего малыша на то, что он больше не в моих руках. Но Никита настолько ослаблен,