Святые и Убийцы - Фэя Моран
Погибло больше двадцати человек, среди них двенадцать детей. Земля пропиталась кровью, ею обляпана и поверхность дверей: вероятно, люди хотели вбежать в дома, чтобы спастись от нападающих чудовищ.
На глаза у меня наворачиваются слёзы.
Поэтому утешение я нахожу в своих молитвах.
Сидя возле дома Атталей, я перебираю бусы на своих чёрных чётках, множество раз произношу слова мольбы о помощи у ад-Дарра, и тем не менее слышу, как совсем недалеко от меня своим богам молятся другие. Каждый верит в своё личное спасение.
– Нура? – На плечо ложится рука.
Мистлок садится рядом. Его светлые локоны растрёпаны в беспорядке, щёки перепачканы грязью: он помогал остальным Мастерам вытаскивать из-под завалов людей, а затем и с починкой пострадавших домов. Никто не оставался равнодушен, все принимали участие в трагедии и после неё.
– Как ты себя чувствуешь? – Его голос непривычно спокоен и нежен. – Ну, я… мне очень жаль, Нура.
Я поднимаю на него взгляд. Мне некого винить в произошедшем. Кроме как этих мерзких существ.
– Я даже не знаю, что теперь будет. В смысле, дадут ли тебе возможность пройти Испытание Наездника ещё раз…
Горько отвечаю:
– Ты же знаешь, что это невозможно. Оно проводится в определённый момент лишь раз в году.
И когда я произношу это вслух, мне хочется кричать от невыносимого осознания всей правды.
Мечта с детства разлетелась в пух и прах. Превратилась в пепел.
Но затем я даю себе в мыслях оплеуху, потому что сейчас не время горевать о самой себе. Погибли люди.
Я крепче сжимаю чётки.
– Папа что-нибудь придумает, – решает успокоить меня Мистлок. – Он вырастил тебя. И он не даст так всему закончиться. После стольких лет тренировок!
– Он не сможет ничего придумать, и ты знаешь это. Никто и никогда не менял традиций, которым следует Орден Когтей. Законы меняют Старейшины. А они не любят входить в положение людей.
Я это говорю почти невозмутимо, но внутри разрастается целая буря. Мне хочется упасть на колени и зарыдать, потому что будущее растоптано в грязь. Прямо перед глазами. Будущее, к которому я упорно шла все восемь лет.
Встав, я стряхиваю с плаща грязь. Нечего сидеть здесь как размазня и ныть в плечо друга, который ничего не может поделать.
– Соберитесь в логове! Живее!
Голос Брикарда заставляет меня взглянуть в его сторону. Обращается он однако вовсе не к нам, а к своим Охотникам.
Вернувшись из Бездны, Брикард долго искал раненых и помогал относить их в Лечебницу к Лекарям. Его одежда пропиталась чьей-то кровью, ладони покрылись бордовыми пятнами, на лбу выступила испарина. Он выглядел ужасно злым и сильно расстроенным одновременно. Губы сжаты, челюсть сжата сильнее.
Мне совершенно не хотелось подходить к нему в таком состоянии, хотя вопросы так и сыпались у меня из головы бесшумно на землю, так и не получив своих ответов.
Я убираю чётки в карман и шагаю в сторону двинувшихся вглубь деревни Охотников, ступающих вслед за своим лидером.
– Ты куда? – спрашивает Мистлок, нагоняя меня.
– Хочу знать, какими будут их действия. И что это было.
Он раздражённо выдыхает.
– Нет, Нура! Остановись наконец! И перестань совать свой любопытный нос во все не касающиеся тебя дела!
Я останавливаюсь. Охотники следуют дальше и теряются из моего поля зрения. Однако я уже не думаю о них.
– Хватит уже лезть не в своё дело! Каждый раз это кончается проблемами!
Меня вдруг охватывает злоба. В гремучей смеси моего нытья и отчаяния она становится взрывной и неожиданной даже для меня самой.
– Что? – Я поворачиваюсь к другу, сжав кулаки. – Что ты…
– Ты ещё не Охотница! И, вероятно, никогда ею не станешь, а ведёшь себя так, будто уже давно являешься бессмертной! – Мистлок делает паузу, прежде чем добавить: – И твои идиотские выходки всегда кончаются плохо!
«Ты ещё не Охотница и никогда ею не станешь».
Эти слова делают мне гораздо больнее, чем могло что-либо ещё. Меня могли бы ударить в этот момент, расцарапать лицо до крови, сломать мне кости, но… ничего из этого не сравнилось бы с той болью, что мне принесли эти слова.
– Не хочу тебя видеть, – тихо говорю я, но голос больше походит на змеиное шипение.
Мистлок отшатывается. Смотрит на меня сперва знакомым родным взглядом, а потом хмурится от отвращения.
– Ну и отлично! Я тебя тоже!
И так впервые мы – неразлучные с самого детства, встающие горой друг за друга, – разделяемся. Он уходит в одну сторону, я стою, глядя ему в спину, пока не ухожу в другую.
И я злюсь как никогда, а может позже возненавижу себя за эту слабость.
Но проходит совсем немного времени, когда я продолжаю свой путь и нахожу Охотников в логове. Туда же прибыли и Старейшины деревни – пятеро пожилых мужчин с бородой, доходящей почти до самых их колен. Они имеют личные связи со Старейшинами Ордена Когтей, живущих в Главном Логове, и докладывают им обо всех серьёзных происшествиях. Старейшины деревни ходят со своими прочными тростями, хотя иногда мне кажется, что им они не нужны на самом деле и просто показывают их более величественными, как посох короля.
Все собрались для того, чтобы обсудить вставшую ситуацию.
Мне приходится залезть на дерево, чтобы видеть, как они, собравшись на задней части Малого Логова, в месте, где обычно новобранцы отправляются к своим будущим макартам или чистят оружие, повышают голоса.
Хватаясь за толстые ветви, я затаиваю дыхание.
– Вы должны отправляться в Каильту! – произносит Вирих. Его голос из-за прошедших лет уже осип. – Брикард, дело плохо.
Брикард ничего на это не отвечает. Кивает, сжимает кулаки, громко и нервно дышит. Я отсюда чувствую исходящую от него растерянность.
– Я уже велел Керану собрать лучших из нас и…
– Нет, – перебивает его другой старейшина. – Лучших в количестве слишком мало. Стоит собрать дополнительных Охотников и тех, что только в прошлом году прошли свои Испытания Наездника.
– Говоря об этом: сегодня не удалось пройти Испытание девчонке, живущей в доме Атталей, – встревает Микаэль. Он входит в число лучших Охотников и носит прозвище Змей, однако я предпочитаю звать его Занозой-В-Заднице.
Он один из многих в Сальшане, кому нравится доставать или выставлять меня посмешищем. Его любимое занятие – тянуть за край шарфа, грозясь открыть мне волосы. Его действительно забавляла моя реакция, пока однажды Микаэль не получил по
