Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

И это не звучит как упрек. Наоборот, голос такой мягкий, окутывает получше пледика. И я даже зажмуриваюсь.

Приятно слушать такого Яна. Прям ушки аж тянуться к телефону.

— Я слушаю тебя, внимательно.

— Отлично, в общем, что мне от тебя надо. Я создаю филиал своей компании, расширяюсь, и мне нужно, чтобы ты занималась тестированием новых специалистов.

Таращусь в окно, но теперь уже не замечаю никакой природы.

— Хочешь, чтобы я стала кем-то вроде сотрудника отдела кадров?

И снова его мягкий смех щекочет нервы. Бо-0-0-0-о-оже, смейся так чаще! Это успокаивает, и это так необычно для тебя.

— Ну какой из тебя сотрудник отдела кадров?

— Вот именно что никакой.

— Нет, ты не поняла, я хочу, чтобы ты проверяла людей, которые захотят на меня работать, на профпригодность. А именно, как хорошо они справляются с защитой данных.

— Ещё больше информации

— Ну, раз ты можешь установить крутую защиту, то ты можешь и взломать.

— С ума сошел? — шиплю и оглядываюсь по сторонам. — О таком по телефону нельзя говорить.

— Почему? — искренне удивляется Багиров.

— Потому что я не взламываю никакие защиты. Я их ставлю. Понимаешь?

Он угукает.

— Понял, значит, обсудим лично.

-Когда?

— Вы когда с малым гуляете? Гуляете вообще?

Непроизвольно бросаю взгляд на часы и прикидываю в уме, когда нам лучше выйти сегодня. И не попасть под дождь, желательно.

Это в другом городе не было проблем с прогулками. Там климат помягче, а тут…

Ежусь от воспоминаний о дождике.

— Конечно гуляем, где-то часа в два я вытаскиваю его.

— Вот и отлично, я подскочу, у меня обед как раз в том промежутке. До встречи.

И снова его манера бросать трубку, не дослушав.

Сжимаю гаджет в руках и топаю ногой.

Сколько бы он ни смеялся и как бы он ни смеялся, а вот эта привычка обрывать разговор здорово бесит:

Никита не дает мне завести саму себя и оповещает, что проснулся, и его пора развлекать. В голове же я прокручиваю разговор с Яном, и разгорается любопытство. Интересно все же, что он имел в виду под взломом?

Конечно же, я не собираюсь делать что-то, что идет вразрез с законом, но интересно же!

Да и время до двух я провожу так, словно к пяткам мне привязали дощечки с гвоздями. Мне не стоится и не сидится.

И чтобы как-то убить это резиновое время я набираю сестре. С волнением.

Светка тут же откликается, будто постоянно держит в руке телефон.

— Привет, Алька, как вы там?

— Нормально. Как вы? Как мама? Мы все никак до вас не доберемся после этой болезни.

Света вздыхает, а у меня сердце проваливается куда-то ниже пола.

— Ну как тебе сказать. Лечимся, а там... что уж суждено...

Вздыхаю и запрокидываю голову.

— Хочу маму с внуком познакомить вживую. А то все по видео.

Светка усмехается.

— Познакомишь, куда ты денешься. Мама тоже ждет их встречи и постоянно переспрашивает, когда вы приедете.

Прикусываю губу.

— А ты что отвечаешь?

— Говорю пока, что ты обустраиваешь квартиру под себя и ребенка, мама не торопит. Она очень вас ждет, Аль.

— Ну а ты как? Боже, я и тебе не могу ничем помочь.

— Так, — тут же осекает меня сестра, — ну-ка нос не вешать. Это что за разговоры? У тебя есть о ком заботиться.

— Вот именно, а ты..

— Что я?

Никитка хватает меня за руку, и я ловлю его слегка расфокусированный взгляд.

Улыбаюсь ему и получаю его беззубую улыбку в ответ.

— Тебе тоже же хочется вырваться куда-нибудь.

Затыкаюсь вовремя, чтобы не поднять тему семьи сестры. Она встречалась как раз с мужчиной, когда с мамой приключилась болезнь. И мужчина не выдержал и пропал.

Светка твердила, что ей такой не нужен, который в трудную минуту просто отвернется и забудет.

— Мы это не раз обсуждали. Сейчас нужно маму вылечить, а потом уже я погуляю.

Успею, мне всего двадцать пять, ну…

— Кстати, мне предложили работу.

Светка довольно попискивает.

— Да? И что за работа?

Сжимаю руку сынишки и корчу ему рожицу. Никитка ожидаемо заливается смехом.

— Ну вроде как защищать данные. В общем, то, что я умею на пять. Надеюсь, что не успела разучиться.

Светка хмыкает.

— Да чтобы ты и разучилась. Не поверю. Ой, Аль, мне пора бежать маме уколы делать.

Угукаю, и снова настроение скатывается.

— И не надо там вот так угукать. Я в норме, и маму мы поставим на ноги, даже не сомневайся.

— Не сомневаюсь.

Вот уж в Светке я точно не сомневаюсь. Она сделает все, что от неё зависит, чтобы мама поправилась. Она в свое время всех врачей заставляла вздрагивать при одном своем появлении. И они вокруг неё бегали чуть ли не на носочках.

— Кстати, у мамы анализы стали лучше, так что есть свет в конце тоннеля.

— Ты мне скинь список препаратов, я сделаю заказ.

— Не на.

Рычу.

— Свет, надо! — остается только ножкой топнуть так, чтобы сестра услышала. — Мы договорились: с тебя уход, с меня лекарства. Все, это не обсуждается.

Сестре приходится согласиться со мной, и мы прощаемся. А я задумчиво постукиваю по подбородку телефоном.

Мама слегла неожиданно для всех нас. Просто начиналось все с пневмонии, а потом с ней случился инсульт, и теперь мы бросаем с сестрой все силы, чтобы мама снова начала жить полноценной жизнью. И работа очень даже вовремя.

Кстати.

Смотрю на часы и вскакиваю.

— Ну что, малыш, пойдем прогуляемся, к нам кое-кто обещал присоединиться.

Собираю Никитку, надеваю на него непромокаемый комбинезончик, на случай дождя. Хотя сейчас за окном не сильно пасмурно, но, будучи мамой, я уже многому научена.

Слинг, себе — воду и перекус. Никитке — погремушки и шарфик.

— Все, мы готовы.

Перед выходом делаю фотографию с сыном возле зеркала. Это уже как традиция.

Я с самого его рождения начала фотографировать его каждый день. Сама не знаю, зачем мне это все, но один переносной диск уже забит такими фото. Но мне нравится потом листать и смотреть, как он меняется.

10.

Выходим на свежий воздух, и Никитка вздрагивает, когда ему в лицо дует легкий ветерок. Тут же отворачиваюсь, чтобы