Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
Человеческий ум, развитый в определенном направлении, приспособленный для борьбы определенного характера, не был рассчитан для каких-то других целей. В отношении других целей он атрофирован и склонен впадать в одержимость. Итак, применив грубую аналогию, можно сказать, что такой ум работает, как катапульта, а человек норовит с его помощью сварить яйцо.
Человек собирает информацию, чтобы прийти к мудрости, тогда как информация приводит только к еще большей информации. Ум такого рода не способен справиться с вопросами, поставленными самым обыкновенным человеком самому себе: «Кто я? Куда я иду? Если я вообще иду куда-то, то в чем цель жизни, и есть ли у нее какая-то цель? Почему я чувствую себя несчастным и ощущаю свою незавершенность? Чтобы до конца разобраться в моей ситуации, как мне преодолеть преграду, которая, как я чувствую, стоит между мной и другим видом знания?»
Как правило, ум лишь иногда и то, на короткое время, может достичь некоторой объективности. Чтобы противостоять многим ситуациям, он обрел в определенном отношении достаточную стабильность. Эта стабильность и делает возможным существование цивилизации. Но такой ум не научился еще работать в более широкой сфере.
Ум такой, каков он есть, может быть эффективным, но лишь до определенного уровня; у него есть также способность обнаруживать свои слабые стороны. Представьте себе телевизор, воспроизводящий только черно-белое изображение. И на мгновение вообразите также, что он обладает некоторым интроспективным сознанием. Этому сознанию представляется, что черно-белое изображение на экране есть часть его самого. Телевизионная же система трансляции, от которой он преимущественно зависит, транслирует цветное изображение. И вот телевизор спрашивает себя: «А существует ли вообще цвет? Если да, то почему я не могу воспроизводить цветное изображение?» И затем он предполагает: «Достигнутая мной способность воспроизводить изображение пришла ко мне в результате моей организованности и моих собственных усилий. Двигаясь в этом направлении и дальше, я, конечно же, добьюсь и цветного изображения». Или наш телеприемник может сделать другое предположение: «Способ, которым я добился черно-белого изображения не годится для получения цветной картинки. Поэтому – к черту всякую организованность и эффективную методологию – сосредоточу-ка я свои усилия на поисках «вдохновения»». Чего телевизор не понимает, так это того, что ему необходим адаптер, что его черно-белая, как он ее понимает, трансляция, является в то же время и цветной трансляцией. А вот его собственная чувствительность оставляет желать лучшего. Черно-белое сообщение – это информация, а цветное изображение, глубина или дополнительное измерение – это «знание».
Данная аналогия дает простейшее представление о самой большой проблеме человека, и суть ее в следующем: ему недостает прямого и непрерывного восприятия того, что находится по ту сторону его непосредственного (ежедневного) мира или того, что принадлежит иному измерению этого мира.
Озабоченный данной проблемой, человек прибегает к двум методам для ее решения:
1. Наращивание интеллекта. Сегодня это включает и компьютеры.
2. Игра с эмоциями.
Эффект получился следующий:
a. Бурное накопление информации совместно с бесцельным и неконтролируемым размножением фактических данных ведет к гипертрофии технологий и абсолютному академизму.
b. Экспериментальная религия, так же как и политическая доктрина ублажает эмоции, возвышает их и провоцирует сброс энергии. Люди сегодня одержимы поисками химикатов и прочих галлюциногенных веществ, вызывающих «переживания», но не способных дать человеку понимание этих переживаний.
c. Смешение двух методов: когда образуется сплав жаргона и теории в соединении с эмоциями. Тенденция эта очень заметна сегодня в психологии, рьяно апеллирующей с одной стороны к интеллектуальной убедительности, а с другой – к силе эмоций.
Для психологических школ весьма характерна также яркая политико-религиозная окраска, что явно бросается в глаза в их настойчивых доктринерских лекциях и в их привязанности к тем или иным авторитетам.
И все же, фактически благодаря только одному ингредиенту в человеческой природе, человек не в силах (по факту или на какой-то постоянной основе) убедить себя в том, что его занятия или ментальная деятельность направлены на какую-то адекватную цель. Человеку явно не хватает чего-то самого необходимого, чтобы причина его существования обрела завершенность. Каков этот недостающий элемент? Как его вообще смогли обнаружить, если он столь глубоко скрыт? Почему о нем известно так ничтожно мало?
Недостающий элемент, о котором идет речь, заставляет нас почувствовать нужду в нем, благодаря присутствию в человеке основного, хотя и очень хрупкого органа восприятия, способного начать правильно работать при соответствующих обстоятельствах и при наличии намеренного, запланированного и эффективного усилия.
Еще в глубокой древности данный элемент был открыт маленькими группами мудрых людей, отчасти благодаря их собственным усилиям, отчасти же благодаря определенной необходимости космического характера, навязавшей их вниманию свое присутствие.
Сведения об этом элементе столь скудны по причине того, что он проявляет свое действие среди членов общины: а) когда их нужда достигает апогея под давлением необходимости и космического запроса; б) когда работу «по развитию функции общины» возглавляет живой и способный учить индивидуум и когда он соответствующим образом оснащен для выполнения этой задачи; в) когда есть группа людей, специально сгармонизированная, направляемая и сформированная.
И вот когда все эти факторы собраны в определенном месте – только в этом случае то, что называется работой, может начаться.
А что же случается с Работой, когда эта фаза приходит к завершению?
Существует сколько угодно примеров окаменевших школ, у которых нет учителя, и которые бесконечно блуждают в настоящем времени и месте так же, как они блуждали в недавнем прошлом.
К таким примерам, к слову сказать, относятся алхимия, Свободное масонство, Розенкрейцерство, некоторые основные религии, йога, дзен и т.п. Сюда можно отнести также шаманистские группы и магические учения. Ассортимент этих окаменевших органических останков исключительно разнообразен. Но все они могут быть сведены к единому образцу. В некоторых случаях, зная систему, по какой-то причине задействованную ими, или систему, символика которой выпала из их фактической практики, можно легко и полностью расшифровать их терминологию и внешний формат, а также раскрыть их внутреннее намерение.
В большинстве случаев то, что выдается за основные функции таких организаций, представляет собой второстепенное и более позднее образование. Например: милосердие и благотворительность, религиозные обязанности, стремление к богатству, успеху или власти, сверхъестественное знание. Потеря учителя в результате всегда приводила к потере сущностных доктрин, таких, например, как «доктрина о благоприятной возможности», как мы ее называем.
Под «благоприятной возможностью» мы имеем в виду следующее:
Работа требует того, чтобы учение и действие в соответствующее время подверглись влиянию места. Учение невозможно «проглотить», как бутерброд с сыром, в любом месте или в любое время, пренебрегши двумя этими его условиями.
Вы легко можете увидеть, как
