Гудибрас - Сэмюэл Батлер
Бояться не должны сей стервы». —
«Меня там обокрали. Зло
Два терцероля и седло
Стащило и брус скользкий мыла
Взамен его мне подложило,
Чтоб я упал с коня, сломав
Себе хребет». – «На всё управ
Добьёмся мы», – сказал законник,
И успокоился наш конник.
Но рано. Встал юрист и рёк:
«Ваш иск к обоим будет в срок.
Вы не должны себя стыдиться:
Виновны оба, маг с вдовицей,
Они хотели вам конца.
Что же до мага-подлеца,
Его скорей всего повесят,
Коль он чего не начудесит.
Что ж до вдовы, придётся ей
Смириться с браком. Чудодей
Не помешает больше. Вроде,
Вам по душе её угодья
Не меньше, чем сама она.
Получите вы их. Сполна
Она расплатится. Не знаю,
Что лучше: брак или витая
Петля. Приходит со второй
Смерть, ну а в первом мук горой.
Запрещено юристам ссоры
Разогревать, мешаться в оры
Сторон, сэр, так что предстоит
Вам слушать их, но без обид,
Иначе вы рискнёте сами
Своими ценными ушами,
Как, впрочем, я. Ответчик, сэр,
Ведёт себя частенько, мер
Не зная: прыгает на стойку
И даже сальто крутит. Бойко,
Короче, проявляет гнев.
А коль истец, рассвирепев
От этих выходок, ярится,
То суд не может с ним мириться,
И он проигрывает бой.
Владеть придётся вам собой.
Вы принесёте клятву. Это
Проформа, ведь никто обету
Не верит правду говорить.
Лгут все. Вы можете, сэр, быть
Честней других, но в суть историй
Истцов не верят априори».
«Благодарю вас, – сэр сказал, —
За весь обзор. Встать за штурвал
Юстиции не все способны.
Клиенты ваши, верно, злобны
По большинству. К тому ж слепа
Фемида. Кто там у столпа
Позорного стоит, ей, честно
Так скажем, вряд ли интересно.
Хоть судьи главные, юрист
В суде ярчайший аметист:
Зависят лишь от блеска речи
Его уделы человечьи.
Фемида фокус-покус свой
Проделает, чтоб я вдовой
Смог, наконец-то, насладиться.
Она – Фемида, не вдовица —
Играет хоть вслепую, страсть
Чужую чтит, сама ведь впасть
В неё успела к громовержцу[556].
Она, я в том уверен, сердцу
Влюблённому поможет, коль
Возьмёте всё вы под контроль.
Плюс есть свидетели. Всё то, что
Нам нужно, в минимум мне кошта,
Мэтр, обойдётся. Как насчёт
Оплаты, после иль вперёд?»
«Не беспокойтесь, сэр. Частично
Вперёд, а, впрочем, безразлично,
И после можно. Надо нам
Сперва осилить мага. Дам
Черёд потом. Я вашу леди
В виду имею. Всё в победе
Решает маг. Он Банги[557], сэр,
Подобен. Если в интерьер
Суда он не напустит ада,
То с вами мы повесим гада».
«Прекрасно! – молвил Гудибрас. —
Пусть Банги он, я тьмы кирас,
Мэтр, навидался. Их защита
Лишь миф. Мы вздёрнем прозелита[558],
А уж потом займёмся ей».
«Сэр, – произнёс юрист, – сложней
Нам будет сохранить ей шею,
Коль вы в суде схлестнётесь с нею.
Попробуйте ей написать
Письмо любовное про стать
Её и прочие красоты.
Мол, мёдом по́лны ваши соты
И всё такое. Коль не даст
Она ответа, то контраст
Возникнет между поведеньем
Её и вашим. Мы заденем
Нутро конфликта. Если вдруг
Она ответит „нет“, ваш друг
Суду докажет, что божилась
Она стать вашей. Надо силу-с
Беречь нам. Если не милы
Вы ей, то ваши похвалы
Зачтутся в плюс. Короче, надо
Устроить ей письмом засаду.
Коль не прикажешь сердцу, стать
Ей вашей можно приказать.
Она откажет вам в постели,
Зато вы победите в деле.
Вон в Темпле рыцари сидят,
Поджавши ноги[559], вам, солдат,
На корточках молить придётся
Вдову признать в вас полководца
Её души иль в Линкольнс-Инн[560],
Как клином вышибают клин,
Петли для милой добиваться.
Меж вами пусть теперь прохладца
И пробежала, нам Господь
Велел прощать любую плоть.
Когда напишете посланье,
К услугам я для травли лани».
«Спасибо, мэтр. Я сам хотел
Черкнуть ей. Надписи лишь стел
Не портит время, остальные
Сотрутся. Но слова живые
Найду я. Ценен ваш совет,
Ведь я не знал, писать иль нет.
Я против ветра плыть решиться
Обязан так, чтобы вдовица
Письмом любовным разожглась
И подтвердила нашу связь
Хоть чем, пусть даже и насмешкой.
Да, я скажу себе: не мешкай,
Сэр Гудибрас, бери перо.
А вы, мэтр, настоящий про[561],
С меня мешочек. От поноса
Словесного страсть будет носа
Видней, расставлю я силки
Для милки, чтоб поймать-таки».
На этом сэр ретировался.
Придя домой, за дело взялся,
Собрал весь ум и сочинил
Эпистолу, в которой пыл
Продемонстрировал, такую.
Я привести её рискую.
Героическая эпистола Гудибраса его Леди
Я в битвах Цезарю, мадам,
Равнялся, и одной лишь вам
Славы моей было дано́ сор
Смести. Я Навуходоносор
Теперь, презренный всеми[562]. Льдин
Вы холодней, и я, один
Совсем, вам шлю письмо из ссылки
Своей в безвестность. Страсть мне жилки
Проела все, без ваших глаз
Мне жизнь не в жизнь. Прошу я вас
Прочесть письмо. В нём нету лживой
Ни строчки. Я склоняюсь ивой
К вашим ногам и вас молю
Решить навек судьбу мою.
Не отметайте так вот сразу
Моё посланье: в нём алмаза
Души моей скрыт уголёк.
Мадам, я знаю, что не смог
Вас покорить. Клянусь, однако,
Что вы мне драгоценней зрака
Или, как принято, ушей.
Коль лгу я, пусть мне их скорей
Отрежут. Знатностью своею
Я не бряцаю. Чернь умнее
Меня: коль провинится, то
Ложится вмиг под долото
Судьбы. Я тоже лёг: я порку
Себе устроил сам, и Орку[563]
Не снилось худшее битьё.
Честь пострадала, но моё
Осталось всё же чистым имя.
Не соревнуюсь я с другими,
Чтоб рядом с вами быть. Мой грех
Мне ясен. Пусть я хуже всех,
Но предан вам. Я знаю, впрочем,
Что невелик он. Чернь быть зодчим
Позора тщилась моего,
Но я всё ж сэр. Мне естество
Сие претит. Намного лучше
Кнута лежать при всех в падучей,
Как Цезарь, или камчугом[564]
Страдать, как многие, тайком.
Позорный столб для виноватых
Забыт, нет сожаленья в катах[565]
Невинным уши отрезать
Иль сечь до одури. Сказать
Хочу я этим, что лишь души
Невинные теряют уши,
А тот, кто накропал донос,
Куш получил за море слёз.
К тому я это, что меня вы
Лишили предыдущей славы
За рыцарство, ведь я один
Такой остался паладин,
Мне надо лишь ушей лишиться,
Чтоб вы могли возвеселиться.
Таков
