Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
Скончалась блаженная схимонахиня Параскева 5 октября 1915 года в возрасте 120 лет. Похоронили блаженную старицу Параскеву Ивановну у алтаря Троицкого Собора Дивеевского монастыря рядом с блаженной Пелагией Ивановной.
Перед своей кончиной блаженная Параскева благословила жить в Дивеевской обители свою преемницу — блаженную Марию Ивановну.
Блаженная Мария Дивеевская
(† 1931)
Блаженная Мария (Мария Захаровна Федина) родилась в селе Голеткове Елатомского р-на Тамбовской губернии в крестьянской семье. С детства Мария любила уединение и молитву. Отец Марии умер, когда ей исполнилось тринадцать лет, через год умерла и ее мать Пелагея. Осиротев в 14 лет, она скиталась между Дивеевом и Саровом голодная, полунагая, позже поселилась в Дивеевском монастыре.
Блаженная Прасковья Ивановна, предчувствуя кончину, говорила: «Я еще сижу за станом, а другая уже снует, она еще ходит, а потом сядет».
В день смерти блаженной Параскевы Саровской монахини выгнали блаженную Марию из монастыря, раздосадованные ее странностями. Однако, услышав рассказ крестьянина, свидетельствующий о прозорливости блаженной Марии (он поведал, что блаженная рассказала ему всю его жизнь и указала на все его грехи), прислушались к просьбе последнего: «Вернуть рабу Божию в монастырь». За Марией Ивановной тотчас послали посыльных. В монастыре блаженная Мария первые годы жила в холодной, сырой комнате. Здесь, как и предсказывала блаженная Прасковья Ивановна, она лишилась ног — «заработала ревматизм». За блаженной Марией ухаживала монахиня Дорофея. Однажды, когда мать Дорофея ушла в кладовую за молоком, блаженная обварилась кипятком «до костей» — попробовала сама себе налить чаю, открыла кран самовара, а завернуть не смогла. Страдания больной усугубила жара.
По свидетельству современников блаженной Марии, никто никогда не слышал от нее ни жалобы, ни стона; должно быть, именно за терпение и смирение подвижница удостоилась Даров Святого Духа.
По свидетельству современников, Мария Ивановна не только предсказывала, обличала — по ее молитвам Господь многократно исцелял страждущих, о чем сохранились свидетельства очевидцев. Приведем лишь некоторые их них.
Одна монахиня, страдающая от заболевания кожи, после многочисленных визитов к врачам пришла в уныние: руки покрылись язвами, мази не помогали. Мария Ивановна предложила помазать раны маслом от лампады, после того как монахиня дважды помазала руки, раны зажили, исчезли даже следы.
Сохранилось аналогичное свидетельство об исцелении женщины по имени Елена от болезни глаз.
Из воспоминаний монахиня Серафимы: «Когда я поступила в монастырь в 1924 году, у меня от худосочия появились нарывы на руках. Пробовала мазать их лампадным маслом от мощей, а исцеления все не получала. Пошла к Марии Ивановне рассказать об этом. Она в ответ: «А как ты мажешь? Просто так? Мажь крестиком и окружай». Намазала так, и все прошло…»
В годы тяжелых революционных испытаний для России увеличился поток нуждающихся в наставлении и молитвенной помощи. Пророчества и предсказания блаженной старицы помогли многим людям избежать гибели, найти верный путь в непростых обстоятельствах.
Из воспоминаний монахини Серафимы (Булгаковой):
«Блаженная Мария Ивановна была родом тамбовская. При жизни старицы Параскевы Ивановны ходила оборванная, грязная, ночевала под мостом. Настоящее ее имя было Захаровна, а не Ивановна. Мы спрашивали, почему же она Ивановной называется? Отвечала: «Это мы все, блаженные, Ивановны — по Иоанну Предтече…»
Блаженная Мария очень много и быстро говорила, и складно так, даже стихами… Замечу, что Мария Ивановна, как человек находчивый, обладала еще и острым умом, причем любила удивить людей. Вот раз приехал к Марии Ивановне какой-то военный чин, хочет войти. Время было советское, мать Дорофея предупреждает Марию Ивановну:
— Человек строгий приехал, ты чего-нибудь при нем зря не скажи! Про царя не скажи…
Только «строгий» вошел, как ее прорвало, понесло:
— Когда правил Николашка, то была крупа и кашка… А сейчас новый режим — все голодные лежим…
Михаил П. Арцыбушев был предан блаженной всей душой и, будучи директором Астраханских рыбных промыслов, ничего без ее благословения не делал. Так, врачи прописали ему йод. Он возьми и спроси Марию Ивановну, как быть? Она ответила: «Йод прожигает сердце, пей йодистый калий».
Как-то после его отъезда… сестры… надоедали блаженной, приступая к ней с одним и тем же вопросом: как он живет, как себя чувствует? На что она сказала: «Мишенька наш связался с цыганкой…» Когда он через год опять приехал в Дивеево, сестры решили спросить Михаила Петровича о «цыганке». В ответ Мишенька залился смехом. Потом рассказал:
— Ну и блаженная! Я много лет не курил, а тут соблазнился и купил в ларьке папиросы «Цыганка»…
Еще в монастыре я слышала от блаженной:
— А ты и по Москве поскитаешься. А тебя, мать, вышлют.
И когда я после разгона монастыря скиталась по Москве, то хорошо знала: скоро вышлют. Так и получилось…»
По свидетельству монахини Серафимы, владыка Серафим (Звездинский) почитал блаженную Марию как «великую рабу Божию»…
Блаженная старица в 1926 году говорила: «Какой год наступает, какой тяжелый год! Уже Илья и Енох на земле ходят». А когда после Пасхи в монастыре начались обыски, на вопрос монахини Серафимы: «Поживем ли мы еще спокойно?» — ответила, что осталось только три месяца.
7/20 сентября 1927 года монахиням предложили уйти из монастыря. После закрытия монастыря Мария Ивановна жила в домах верующих. Представители власти запрещали блаженной принимать посетителей. Однажды блаженную старицу арестовали, однако после допроса, признав ее ненормальной, отпустили.
Следует отметить, что хотя Мария Ивановна предупреждала сестер о будущих испытаниях в годы безбожия: лагерях, ссылках, она вместе с тем уверенно предсказывала и возрождение Серафимо-Дивеевского монастыря, что и исполнилось в 1991 году.
Из воспоминаний монахини Евфросиньи: «Жила Мария Ивановна в деревне, неподалеку от Дивеево, в небольшом частном доме. Многие из благочестивой молодежи ходили к ней тогда за помощью. Она говорила о них: «Котятки мои пришли». Казалось бы, что она могла им дать, когда сама не имела даже куска хлеба? Но она давала им больше, чем хлеб, — она подавала им надежду и вселяла утешение. Иногда ее спрашивали:
— Марь-Иванна, монастырь-то откроют когда-нибудь?
— Обязательно откроют, — кивала она, — только там вас будут звать не по именам, а по номерам.
Этой самой Евфросинье она так и сказала:
— Вот у тебя будет номер 338. Мы с матушкой Людмилой тебя и окликнем: «Ты
