Золотая коллекция сказок - Якоб и Вильгельм Гримм
И так находила она в каждом, к чему можно было бы придраться, но особенно посмеялась она над одним добрым королём, что был выше других и чей подбородок был чуть кривоват.
– Ого, – сказала она и рассмеялась, – да у этого подбородок, словно клюв у дрозда!
И с той поры прозвали его Дроздовиком.
Как увидел старый король, что дочка его только одно и знает, что над людьми насмехается и всем собравшимся женихам отказала, он разгневался и поклялся, что она должна будет взять себе в мужья первого встречного нищего, что к нему в дверь постучится.
Спустя несколько дней явился какой-то музыкант и начал петь под окном, чтоб заработать себе милостыню. Услыхал это король и говорит:
– Пропустите его наверх.
Вошёл музыкант в своей грязной, оборванной одежде и начал петь перед королём и его дочерью песню; и, когда кончил, он попросил подать ему милостыню.
Король сказал:
– Мне твоё пение так понравилось, что я отдам свою дочь в жёны.
Испугалась королевна, но король сказал:
– Я дал клятву выдать тебя за первого попавшегося нищего, и клятву свою я должен сдержать.
И не помогли никакие уговоры; позвали попа, и пришлось ей тотчас обвенчаться с музыкантом. Когда это сделали, король сказал:
– Теперь тебе, как жене нищего, в моём замке оставаться не подобает, можешь себе отправляться со своим мужем куда угодно.
Вывел её нищий за руку из замка, и пришлось ей идти с ним пешком. Пришли они в дремучий лес, и спрашивает она:
– Это чьи леса и луга?
– Это всё короля Дроздовика.
Не прогнала бы его, было б всё тогда твоё.
– Ах, как жалко, что нельзя
Мне вернуть Дроздовика!
Проходили они по полям, и спросила она опять:
– Это чьи поля и луга?
– Это всё короля Дроздовика.
Не прогнала бы его, было б всё тогда твоё.
– Ах, как жалко, что нельзя
Мне вернуть Дроздовика!
Проходили они затем по большому городу, и спросила она опять:
– Чей прекрасный этот город?
– Короля Дроздовика с давних пор он.
Не прогнала бы его, было б всё тогда твоё.
– Ах, как жалко, что нельзя
Мне вернуть Дроздовика!
– Мне вовсе не нравится, – сказал музыкант, – что ты всё хочешь себе в мужья кого-то другого: разве я тебе не мил?
Подошли они наконец к маленькой избушке, и она сказала:
– Боже мой, а домишко-то какой!
Чей же он, такой плохой?
И музыкант ответил:
– Это дом мой да и твой, мы будем жить здесь с тобой вместе.
И пришлось ей нагнуться, чтобы войти в низкую дверь.
– А где же слуги? – спросила королевна.
– Какие такие слуги? – ответил нищий. – Ты должна всё делать сама, если хочешь, чтобы было что-нибудь сделано. Ну-ка, живей растапливай печь и ставь воду, чтоб мне готовить обед, я очень устал.
Но разводить огонь и стряпать королевна совсем не умела, и пришлось нищему самому приняться за работу; и дело кое-как обошлось. Поели они кое-чего впроголодь и легли спать.
Но только стало светать, он согнал её с постели, и ей пришлось заняться домашней работой. Так прожили они несколько дней, ни плохо ни хорошо, и все свои запасы поели. Тогда муж говорит:
– Жена, этак у нас ничего не получится, мы вот едим, а ничего не зарабатываем. Принимайся-ка ты за плетение корзин.
Он пошёл, нарезал ивовых прутьев, принёс их домой, и начала она плести, но жёсткие прутья изранили её нежные руки.
– Я вижу, дело это у тебя не пойдёт, – сказал муж, – возьмись-ка ты лучше за пряжу – пожалуй, ты с этим управишься.
Она села и попробовала было прясть пряжу; но грубые нитки врезались в её нежные пальцы, и из них потекла кровь.
– Видишь, – сказал муж, – ты ни на какую работу не годишься, трудненько мне с тобой придётся. Попробую-ка я приняться за торговлю горшками и глиняной посудой. Ты должна будешь ходить на рынок и продавать товар.
«Ах, – подумала она, – ещё, чего доброго, придут на рынок люди из нашего королевства и увидят, что я сижу и продаю горшки, то-то они надо мной посмеются!»
Но что было делать? Она должна была подчиниться, а не то пришлось бы им пропадать с голоду.
В первый раз дело пошло хорошо – люди покупали у неё товар, так как была она красивая, и платили ей то, что она запрашивала; даже многие платили деньги, а горшки ей оставляли. Вот так и жили они на это.
Накупил муж опять много новых глиняных горшков. Уселась она с горшками на углу рынка, а товар вокруг себя расставила и начала торговать. Но вдруг прискакал пьяный гусар, налетел прямо на горшки – и остались от них одни лишь черепки. Начала она плакать и от страху не знала, как ей теперь быть.
– Ах, что мне за это будет! – воскликнула она. – Что скажет мне муж?
И она побежала домой и рассказала ему про своё горе.
– Да кто ж на углу рынка с глиняной посудой садится? – сказал муж. – А плакать ты перестань; я вижу, ты к приличной работе не годишься. Вот был я давеча в замке у нашего короля и спрашивал, не нужна ли там будет судомойка, и мне пообещали взять тебя на работу; там будут тебя за это кормить.
И стала королевна судомойкой, ей пришлось помогать повару и исполнять самую чёрную работу. Она привязывала к своей сумке две мисочки и приносила в них домой то, что доставалось ей на долю от объедков, – тем они и питались.
Случилось, что на ту пору должны были праздновать свадьбу старшего королевича, и вот поднялась бедная женщина наверх в замок и стала у дверей в зал, чтоб поглядеть. Вот зажглись свечи, и входили туда гости, один красивей другого, и всё было полно пышности и великолепия. И подумала она с горестью в сердце
