Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли
Он просто взбесился. Выбежал на улицу, стал звать жандармов. Меня, конечно, судили за убийство – но то было не убийство, а правосудие. Судья нашел смягчающие обстоятельства. Естественно! У него самого была жена. Он вошел в мое положение. Теперь вы знаете, почему я ненавижу эту расфуфыренную красотку на вилле Романи. Она точь-в-точь походит на тварь, которую я прикончил: та же томная улыбка, тот же детски-невинный взгляд. Жаль, говорю вам, что муж ее помер – как подумаю, зло берет. Однажды он тоже бы с ней разобрался – можете не сомневаться!
Глава 6
Я слушал его, а сердце так и сжималось, и по телу пробегал ледяной озноб. Мне всегда казалось, что каждый увидевший Нину должен ее непременно обожать. Правда, когда этого старика случайно сбил ее экипаж (кстати, я об этой истории даже не слышал), было легкомысленно с ее стороны не остановиться и не расспросить о его самочувствии, но ведь она так юна и беспечна. Это же не намеренная жестокость. Меня ужаснуло, что любимая нажила такого врага, как этот нищий старик, но я промолчал. Не хотел выдавать себя. А он в раздражительном нетерпении ждал ответа.
– Ну, согласитесь, дружище! – воскликнул лавочник с каким-то детским напором. – Согласитесь, это была достойная месть! Сам Господь не сумел бы лучше!
– Ваша жена заслужила свою участь, – сорвалось у меня с языка, – но не могу же я восхищаться убийцей.
Он резко обернулся и сердито всплеснул руками. Его голос сорвался до придушенного визга.
– Убийцей меня назвал? Ха-ха! Смешно. Нет, нет! Это она убила меня! Скажу тебе: я умер, когда увидел ее в чужих объятиях – она сразила меня одним ударом. Дьявол восстал во мне и совершил возмездие; он и сейчас у меня внутри – храбрый, сильный дьявол! Потому и холера мне не страшна: дьяволу смерть нипочем. Когда-нибудь он покинет меня… – Мало-помалу крики его затихли вплоть до усталого шепота. – Да, покинет, и я упаду в каком-нибудь темном углу и крепко засну. Сейчас-то почти не сплю. – Взгляд его словно подернулся пеленой. – Видите ли, – пояснил он доверительным тоном, – память у меня превосходная. А когда обо всем таком думаешь, сон не идет. Сколько лет уже минуло, но каждую ночь передо мной – она: заламывает свои белые ручки, смотрит остекленевшими голубыми глазками – и коротко так постанывает от ужаса. Каждую ночь!
Он замолчал, рассеянно проведя рукой по лбу. Потом, как бы очнувшись, уставился на меня, будто впервые заметил, и тихонько хихикнул.
– Эх, память, память – что за штука! – бормотал он. – Вот ведь странно, да? Чего я здесь только ни вспомнил, а про вас-то и позабыл! Знаю-знаю, что вам нужно: костюм, причем позарез, как и мне – ваши денежки. Ха-ха! Значит, не хотите английского твида? Ладно, понял. Сейчас что-нибудь раскопаю, минуту терпения!
И он принялся шарить в груде тряпья, сваленного беспорядочно у дальней стены. Иссохший и мрачный, в этой позе он напомнил мне дряхлого грифа, склонившегося над падалью, – и в то же время в сердце моем шевельнулась жалость: вот ведь несчастный полоумный старик, чья жизнь отравлена желчью и нестерпимой полынной горечью. Как несхожа его участь с моей, подумалось мне. Я пережил в муках всего лишь одну короткую ночь – что значит она в сравнении с ежечасными угрызениями и страданиями этого человека! Он возненавидел мою Нину из-за минутной оплошности; что же, вряд ли только она одна раздражала его – не сомневаюсь, старик был врагом всего прекрасного пола в целом. Я с участливой грустью наблюдал, как он перебирает потрепанную одежду, составлявшую весь его нехитрый товар, и думал: почему смерть, столь усердно косившая сильнейших из горожан, так бессердечно обошла стороной этого бедолагу, для которого могила явно стала бы долгожданным приютом забвения?
Наконец лавочник обернулся с торжествующим жестом.
– Нашел! – воскликнул он. – То, что нужно. Вы ведь, кажется, искатель кораллов? Вам подойдет рыбацкий наряд. Вот он – и красный кушак, и шапочка, все замечательно сохранилось! Покойник был вашего роста – вещи сядут по вам как влитые. И заметьте, ни капли заразы! Материя просолилась в море, она пахнет песком и водорослями, – прибавил он, раскладывая передо мной простую одежду.
Я равнодушно скользнул по ней взглядом и с легкой усмешкой осведомился:
– А прежний хозяин… Он-то свою жену не убил?
Старьевщик покачал головой и презрительно отмахнулся.
– Этот? Нет! Он был дурак – сам себя укокошил.
– Как так? Случайно или намеренно?
– Эх! Он прекрасно понимал, что творит. Месяца два назад это было. А виновата во всем черноглазая бестия, что сейчас веселится в Сорренто дни напролет. Парень вернулся из дальнего плавания, жемчугов ей на шею привез да коралловых шпилек. Замуж за него сулила пойти. Только сошел на берег – видит ее на пристани, обрадовался, сует подарки. А она как швырнет безделушки обратно да и заявляет, что парень ей опостылел. Вот и все, ни словечка больше. Вздумал просить, умолять – набросилась на него, точно фурия. Я сам был тогда на пристани, лично все видел. Глазищами зыркает, ножкой топает, губы кусает, грудь под корсетом так ходуном и ходит. Обычная рыночная торговка, а форсу-то, ровно у королевы. «Надоел ты мне! – кричит. – Убирайся! Видеть тебя не желаю!» Парень-то статный, крепкий – а тут вдруг осунулся, побледнел, губы дрожат. Понурил голову, развернулся – и прямо в море, никто и опомниться не успел. Вода над ним сразу сомкнулась: даже не поплыл, так вот камнем на дно и пошел. Наутро тело волнами вынесло, а я одежду его за два франка купил. Вам отдам за четыре.
Я спросил:
– А что стало с девушкой?
– С этой-то? Говорю же вам, день-деньской развлекается! Каждую неделю со свежим хахалем! Ей-то что?!
– Беру, – сказал я и достал кошелек. – Вы просите четыре франка; вот вам шесть, но
