Раз, два, три — замри - Аристова Ольга
— А ты че, Даша, такая симпотная на помойку идешь, у тебя там че, свиданка? Не знала, что ты по бомжам.
Даша молчит, а че тут скажешь? Можно только стукнуть Юлю, чтобы рот закрыла. Ну Даша и стукает. Юля орет:
— Ай, дура, больно же!
Даша поднимает с земли последний кусочек зеленого пластика от корейского дыневого мороженого, Дашиного любимого, подносит к носу. Пластик сладко пахнет красителем и ожиданием чего-то такого, ну, такого. Сами знаете. Юля морщит нос, типа, фу, свинота. Однажды Юля допиздится у нее.
— Малая, а го на дискач сегодня? Ты в этом топе там самая четкая будешь. — Юля с ходу выкладывает все карты на стол и смотрит довольно, знает, что Даша не сольется.
Дашу на дискач без Юли не отпустят, а Юля обычно с Катькой ходит, забивает на нее, Дашу, типа, мелкая слишком, неприкольно с ней при старшаках. Ну ниче, Даша раньше Юли со старшаком замутит, посмотрит, кто тогда будет самой четкой во дворе.
— А Катька че? Всё?
Еще бы не всё, после того как она их чуть не угробила, утопленница херова. Юля пинает носком кросса ближайшую тень и не смотрит на Дашу.
— А перед дискачом на песочнице затусим. Там будет Серый, Леха, короче, все. Пойдешь, нет?
Даша пойдет, базара ноль. На дискаче лапаны девок рентгеном просвечивают, тип б/у или не б/у. Могут даже в углу зажать и помацать. Чистый кайф, короче. Даша кивает, Юля лыбится и скачет вперед Даши к мусорным бакам.
Дома Даша пишет в дневнике: «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ!!!» Потом долго втягивает живот перед зеркалом, но он все равно похож на арбуз.
Ого, какой арбузик! — кричит Серый, когда Юля с Дашей заходят в ворота песочницы.
Краска на воротах вся вздулась и облупилась, как лак на ногтях у Юли. На низкой оградке сидят старшаки и стая малых. Когда Жека зависает где-то со старшими, Серый за главного.
Юля бросает: Серый, отъебись, — но Серый не смотрит на нее, он смотрит на Дашу. Под его взглядом Даша тянет топ вниз, чтобы сиськи сильнее выпирали над животом. Еще Юля, блин, приперлась в юбке выше жопы. И ляжки свои как в мясном ряду выставила. Ну понятно, сисек нет, а показать что-то надо. Но сиськи всегда баше.
Вот и Серый того же мнения. Когда он наклоняется, чтобы прикурить Даше сижку, то почти ныряет головой в круглый вырез под злобное улюлюканье малолеток. Но Даша довольна. Если с Жекой не выгорит, Даше перепадет от Серого. Стопроц.
Песочница — это база, аэродром подскока, первоклассный батут, ОАО реабилитационный центр «Лучик». Выше песочницы дэкашка, где вечером крутят песни руки вверх и эмтивишный топ-лист. Там по виляющим телам скользят цветные лучи софитов, а еще есть стробоскоп. Его включают на самые четкие треки, и он вырывает из тьмы черно-белые кадры тотального драйва. В песочнице все собираются заранее, чтобы поднять градус веселья перед танцами, присмотреть себе поца для обжиманий по углам, курнуть дури. Доказать, что ты четкая.
Еще в песочнице есть соседи. Раз в день двери желтого, заветренного, как губы после поцелуев, здания раскрываются и оттуда выходят мрачные санитарки, а за ними молчаливо вываливается горстка детей со слишком большими головами и мокрыми ртами. Юля брезгливо подергивает плечом, говорит: ха, зацените, количество идиотов на квадратный метр увеличилось.
Пацаны тут же оживляются, встают в охотничью стойку. В большеголовых можно кидать окурки и ржать над тем, как санитарки носятся за мычащими недомерками, умоляя отдать каку. Можно показывать женщинам с задеревеневшими лицами голую жопу и отбиваться факами от их угроз вызвать ментов. Никого они не вызовут, ментов здесь даже бюджетники не любят. Будут терпеть и злобно зыркать, пока не придет время загнать безмозглых ягнят обратно в стойло.
Один такой подходит совсем близко, тянет липкие пальцы к Дашиным стразам, типа, дай-дай. Пацаны гогочут, а Даша нервно оглядывается, нет ли рядом санитарки. Рядом оказывается Жека, он разворачивает малого от Даши и дает ему пинка пол зад. Орет санитаркам: заберите на хуй своего овоща! Женщины смотрят на Дашу исподлобья и, окружив подопечных, как куры зерно, поспешно уводят соседей обратно — под защиту зарешеченных окон.
Жека сплевывает им вслед и стреляет коронной улыбкой: ну че, школота, удэкашки уже народ собирается, надо двигать.
Последние бычки летят в сторону детских качелей. Когда Даша встает, сразу двое пацанов прикладывают ладони к ее жопе. Но Даша не улыбается, а туго затягивает вокруг жопы ветровку.
У дэкашки сплошные платформы, каблуки, стразы, короткие топики, обвисшие абебасы и резинки от трусов с китайскими кельвин кляйнами. Старшаки сразу сваливают к тощим высоким девкам, Даша с Юлей курят поодаль с постными лицами, типа, им вообще фиолетово. Мимо идет бабка и орет, что Юля с Дашей похожи на мелких шлендр. Юля кричит в ответ: Любовь Игоревна, а вам че, завидно? А Даше шепчет: математичка моя бывшая, до прошлого года у нас вела. Бабка не унимается: твою подругу в таком виде по кругу пустят. Хоть бы лифчик надела, а! Юля берет Дашу за локоть и тянет внутрь, в раскрашенную вспышками розового и зеленого тьму. Без вас разберемся, — кричит. А Даше в ухо горячо вздыхает, мол, ничего себе, даже математичка твои сиськи запенила.
Сначала Даша оглушенно цепенеет, упершись в пол копытами прямо посреди танцпола. Но Юля тянет ее дальше, в гущу тел и движений, и внутри Даши заводится приятный моторчик. Он двигает ее руками и ногами, подбрасывает все выше и выше, туда, где дискобол разлетается белыми брызгами по тяжелым шторам на стенах. Юля танцует рядом, извиваясь, как морская водоросль. Даша двигается тяжело, но, как ей кажется, соблазнительно. Бедра бьются о невидимые стены, удерживая ритм драм-машины. Руки тянутся к потолку, где дым рассекают острые лазеры. Мимо в надвинутом по самые брови кепарике пролетает Жека и, встретившись с Дашей взглядом, подмигивает.
Даша понимает — это сигнал. Это значит, надо срочно идти к Жеке в дальний угол, где дверь открывается в длинный коридор без ламп, в конце которого дохлый свет китайской гирлянды и тубзики. И Даша идет, качая бедрами под бахнувшую на всю громкость Шакиру. Ла-лей-ла-лей-ла-лей, скоро Жека будет на ней.
Но у двери никого, в коридоре тоже. Даша топчется бессмысленно, круглится вдоль квадратных стен сиськами, но Жеки нет. И Юльки тоже нет. Даша буквально сходит с ума от разлуки на час. Когда диджей врубает рефлекс, у Даши внутри сдувается воздушный шар. Под этот медляк они должны были замутить с Жекой. Даша идет домой и вырывает страницу с записью «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ». Завтра у нее точно получится.
* * *В пятницу Даша просыпается, тянет одну руку, потом другую, продирает глаза, смотрит наверх, сверху свешивается Димасик, но не целиком, только нога лениво болтается. Даша идет на кухню, пьет компот прямо из кувшина, чистит зубы, греет в духовке хлеб, мажет мазиком.
Передвигает красный квадрат на двадцать седьмое число. Идет в ванную уменьшаться.
У Даши все еще стоит перед глазами Юлина тонкая талия, и хотя у Юли почти нет сисек, дела это не меняет. Мать говорит, что, если сильно чего-то хочешь, надо носить в голове образ того, что хочешь, — представлять изо всех сил, во всех деталях. Но во всех деталях Даше представлялся только Жекин торс. Торс у Жеки офигенный, но без всего остального Жеки как макароны без тушенки — вроде ок, но главного не хватает. Хотя что может быть важнее торса? Фигня какая-то.
Еше и Димасик, будто почувствовав Дашины метания, просачивается в приоткрытую дверь ванной и больно щиплет сестру за бок: Дашка-залупашка! Дашка-залупашка!
Глаза у Димасика черные, как потекшая гелевая ручка, он смотрит на сестру с недетским интересом, повторяя все тише «залупашка, залупашка…», сладко причмокивая слова-леденцы. Даша поправляет грудь под тугим топиком, считает отвалившиеся стразы: раз, два, три, всего пять. Это немного, это хорошо. Димасик тянется к стразам, но получает дезиком по пальцам. Придумал — сестру мацать. Пока мелкий заливается лживыми слезами, Даша хватает мусорный пакет и выскакивает за дверь. Вслед несется бабулино «Дашка, прибью!», но Даша уже скачет на пригорок, чтобы поскорее избавиться от вонючего пакета и приготовиться к приходу Жеки. Успеет поймать Жеку до дискача, по-любому с ним замутит.
