У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Полуфинал

Бра в библиотеке горят очень тускло, и они едва освещают пространство, где мы сидим. Эскиль отбрасывает угрожающую тень на бежевую поверхность стены, и я ежусь от его присутствия рядом. Меня подташнивает, но я стоически держусь. Спина такая прямая, будто внутри меня кол, и я не могу даже откинуться на мягкую спинку кресла, чтобы немного выдохнуть. Детектив выжидающе смотрит на меня, но явно никуда не торопится – я уже в его капкане, почти в кандалах, и нам обоим некуда спешить.

Грудь сдавливает обручами тревоги, пока я подбираю слова. Сознаться в таком невозможно, все фразы даже в мыслях звучат глупо, и я просто шмыгаю носом, словно вот-вот разревусь. На лице детектива нет сочувствия, он только подталкивает ко мне пластиковый стаканчик с каким-то горячим напитком, взятый, видимо, для него самого. Только глотнув, понимаю, что это брусничный чай. Он приятно обжигает горло, но противно кислит во рту.

– Я не хотел его убивать, – говорю я севшим голосом, стискивая в руках стаканчик. Чай чуть ли не выплескивается. – У меня не было выбора.

– Не было выбора? – Детектив с усмешкой вздергивает бровь. – Ты уверен?

Знал бы он, что я пережил в ту ночь. Мог бы он представить, как страшно было видеть остекленевший взгляд и расползающееся кровавое пятно под головой капитана.

Я лишь отрывками помню, что было дальше. Кажется, я бежал по ненавистной винтовой лестнице, потом по коридорам, когда их заливали серебристые лучи полной луны. Я отстирал манжеты рубашки от крови, а потом свалился с температурой в забытьи, когда ко мне пришел Сандре и пригласил Берту.

Тогда Юстаса объявили пропавшим в стенах академии, а меня – безнадежно скорбящим по другу. В «Норне» никто не исчезал. И, конечно, это событие вызвало резонанс.

– Он хотел убить меня.

Детектив хмыкает, не веря мне. Это читается в его взгляде, жестах, усмешке. Теперь он наверняка уверен, что я водил его за нос все это время, перебрасывая подозрения с одного на другого. Так оно и выглядит, но делал ли я это осознанно? Иногда мне казалось, что от отчаяния я готов на все, а потом вспоминал о друзьях. Иногда я думал, что готов спасать только свою шкуру, но потом обвиняли других, и я страшно переживал. Все, чего мне на самом деле хотелось, чтобы все закончилось, но теперь, когда я стою у финала собственной истории, за шаг до падения в пропасть, я думаю, как бы продлить этот миг.

– Да что ты говоришь? – иронизирует Эскиль.

– Вы мне не верите, – сухими губами шепчу я. – В это никто не верит, но Юстас… Я не знаю точно, что это было…

Я так взволнованно сбиваюсь, спотыкаюсь через слово, и терпение у Эскиля очевидно заканчивается. Он раздраженно мне предлагает допить этот чертов чай, и я послушно делаю несколько глотков, но капли текут по подбородку прямо на светлый свитшот. Растекаются малиновыми водянистыми пятнами на манер крови.

Тошнит сильнее.

– Вы знаете, что эта академия пропитана чарами? – начинаю я, сцепляя потные пальцы в замок. – Мы еще на первом курсе много изучали скандинавскую мифологию… «Норне» – своеобразное производное от норн. Именно на этом месте, по легенде, стояло дерево Иггдрасиль? То, которое подпитывают норны?

Представляю, каким бредом это кажется Эскилю. Он хмурится, потом растягивает губы в недоверчивой усмешке, а я только и могу смотреть на него умоляющим взглядом в надежде, что он все-таки даст мне договорить.

– Что за…

– Если вы хотите узнать правду, вам придется меня дослушать! – неожиданно я повышаю тон, сжав стаканчик так сильно, что с него слетает пластиковая крышка. – Вы никуда не спешите. Я тоже. Ночь долгая.

Видимо, найдя в моих словах разумное зерно, Эскиль откидывается на спинку своего кресла и жестом велит мне продолжать. Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить все на одном дыхании, но слова продолжают застревать в горле. Я прокашливаюсь с каким-то бульканьем.

Тени вокруг нас играют на стенах. То ли это мое воображение, то ли норны в самом деле слышат то, что я говорю. По коже ползут мурашки.

– Юстас грезил сборной. Он мечтал после выпуска играть, мне кажется, его ничего не интересовало больше, а образование он получал только из-за Норы. В целом, студенческая лига тоже была для него шансом выбиться наверх, и он использовал его по максимуму. Он обладал какими-то гипнотическими свойствами, честное слово. Эдегар ему доверял, сразу сделал капитаном, а предыдущую команду Юстас разогнал сразу же.

Для меня всегда было удивительным это – первокурсник, который становится звездой академии по щелчку пальцев. О Юстасе через полгода обучения знали все, каждый ботаник в библиотеке, каждый хулиган, каждый преподаватель. В его тени даже я отхватывал лучи этой славы – звездной, но какой-то ненатуральной, искусственной.

Может, и Юстас всегда был искусственным, а я ошибочно считал его настоящим.

– Ты не хотел играть, но как тогда попал в команду?

– Юстас предложил, узнав, что я играл в школе. Мне все равно было нечем заняться, да и отказывать ему не хотелось. Мы жили в одной комнате, много времени проводили вместе… Со временем я действительно начал считать его своим лучшим другом. А потом Юстас, кажется, начал сходить с ума.

После победы «Наттенс Спилль» в решающем матче предварительного этапа и выхода команды в квалификационный Юстас стал гораздо жестче, чем был. Фьеру стало доставаться больше, капитан сыпал унижениями на каждом шагу и распускал руки, ссоры с Мадленом стали постоянными, а мне он все чаще указывал на мое место, чтобы я не зарывался. Уже тогда происходящее казалось тревожными звонками – колоколами почти, которые били каждый день и оповещали об опасности.

«Ты мой лучший друг, – говорил Юстас, – ты же не можешь быть против меня».

И я был уверен, что не могу.

– Он был очень умным и много читал про древнюю Скандинавию. Однажды Юстас делал проект по норнам для какой-то из дисциплин, а потом все сильнее стал погружаться в ритуалы и мистику. С ним даже становилось страшновато жить. – Я усмехаюсь. – Он сбегал куда-то по ночам, приходил бледный и взвинченный. Но я думал, мы друзья, и поэтому старался доверять ему.

«С друзьями так не поступают, Вильгельм. – Юстас злился, когда я, испугавшись перемен, хотел уйти из команды. – Без тебя мы не выиграем. Мне нужна эта победа во что бы то ни стало».

И он ее получил.

– Однажды он вернулся почти