Сомнительные активы - Лика Белая
Что делать дальше? Михаил не сказал.
Алиса вернулась в гостиную. Влажные волосы холодными прядями падали на шею. Взяла пульт от телевизора, почти на автомате. Включила любимый детектив — знакомые лица, заученные диалоги, мир, где в конце сорок пятой минуты злодей всегда найден, а на пятьдесят пятой герои наливают коньяк в кабинете у следователя. Работа подождёт. Иван подождёт. Ей нужно было время для себя.
*****
Звонок домофона вырвал её из очередной серии. Резкий, пронзительный, разорвавший только что обретенное шаткое затишье. Алиса вздрогнула и подняла глаза на панель с видеокамерой у двери. На маленьком черно-белом экране было лицо Кати.
Алиса вскочила, отряхнула крошки и кинулась на кухню, чтобы убрать остатки своего постыдного пиршества. Смяла пакетики, закинула их подальше в мусорное ведро. Потом резко остановилась, поняв, что Кате вряд ли есть дело до того, чем она питается.
Катя прошла в гостинную, не дожидаясь приглашения. От неё пахло холодным утренним воздухом и приторными духами с нотой аниса, которые она купила в прошлом месяце в попытке освежить имидж. Её взгляд скользнул по комнате, выхватывая детали: закрытый ноутбук, пустой стакан на полу, влажное полотенце, брошенное на спинку кресла. Алиса знала, что Катя как обычно всё видит и всё складывает в голове в единую картину. Раньше это умение — мгновенно сканировать обстановку и делать выводы — вызывало у неё профессиональное восхищение. Сейчас — лишь усталую обречённость. Катя плюхнулась на диван, заняв именно то место, где обычно сидела сама Алиса, когда они вдвоём смотрели кино по пятницам, до того как пятницы стали означать лишь авральные совещания до полуночи. Эта мелкая узурпация её места была не вызовом, а чем-то более простым и горьким — жестом человека, который чувствует себя здесь уже почти гостем. Или уже почти не гостем.
— Я звонила тебе вчера. Очень много раз звонила. С семи до одиннадцати вечера. У тебя выключен телефон?
Алиса молча закрыла дверь, и прошла за ней.
— Да, выключен, — тихо сказала Алиса. — Это я его выключила.
— Ясненько, — Катя фыркнула, коротко, беззлобно. — Экстренная перезагрузка, да? Знакомо. А я уже мысленно нарисовала картину «одинокая женщина находит тело в пустой квартире» и думала, звонить мне в полицию сейчас или завтра с утра.
— Мне нужна была передышка. Выдохнуть, собраться с мыслями.
— Ну и как, собралась?
— Пока не очень, но я стараюсь.
Катя устроилась на диване поудобнее и начала внимательно изучать пейзаж на стене. Через пару минут Алиса не выдержала.
— Кать, ты что-то хотела? Или пришла просто полюбоваться на мои стены?
— Хотела? А, да. Сергею предложили проект, в Португалии. На полгода. Там море, солнце, огромный дом с пальмами, — взгляд Кати не отрывался от пейзажа, — Что мне делать, Аль?
Алиса застыла у стены, пытаясь переварить услышанное. Её пальцы бесцельно постучали по краю книжной полки.
— Полгода? Это же… — она отчаянно искала какие-то правильные слова, но нашла только что-то сухое, формальное, — это отличный карьерный шаг для него. И климат, конечно.
— Климат, — Катя наконец-то перевела на нее взгляд. — Да, Аль, именно о климате я и думала последние сорок восемь часов. О влажности воздуха и среднегодовой температуре. Я спрашиваю, что делать мне. Что мне делать, пока он будет строить свою очередную стекляшку у океана? Сидеть в серой осени в офисе, где теперь мой стол стоит в упор к стене, а не у окна? Или ждать его по пятницам у бассейна с пина коладой, сандалиями и загаром?
— Ты же любишь свою работу, — неуверенно сказала Алиса, тут же поняв всю шаткость этого аргумента.
— Любила. Когда она была общей с тобой, а не вот этим вот, — Катя махнула рукой, очерчивая круг, в который попали и комната, и, кажется, весь город за окном. — Скажи мне честно, как человеку, который три года таскал за тебя портфели и знает, когда ты врешь: есть хоть одна причина, по которой мне стоит остаться? Одна живая, настоящая причина, а не «потому что так правильно» или «потому что я тебе должна»? Если она есть — я буду думать. Если её нет… то мне тут делать нечего. И тебе, похоже, тоже. Ты сама говорила: если проект не вызывает дрожи — это уже не проект, а рутина. Так что, Алис? Она есть?
Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Алиса медленно опустилась в кресло напротив дивана. Она взяла со стола ручку и начала вертеть её в руках, пуская на потолок солнечных зайчиков. Она пыталась найти хоть что-то внутри себя, что можно было бы вытащить наружу и положить между ними на журнальный столик как аргумент. Карьерные перспективы? Они оба знали, что в ближайшее время компания не вырастет в финансового гиганта, Катя получила максимум из того, что могла. Дружбу? Но дружба, которая держится на просьбе «останься», — это уже шантаж. Она подняла глаза и увидела, что Катя смотрит на ее руки, вертящие ручку. На этот нервный, бесполезный жест.
— Нет, — тихо выдохнула она, положив ручку обратно на стол. Голос был хриплым, но твёрдым. — Нет такой причины. Я не могу сказать тебе «останься», потому что мне будет с кем пить вино по пятницам. И не могу сказать «останься», потому что без тебя в том офисе будет еще пустыннее. Это были бы мои причины, а не твои. Потому что если бы она была ты бы не спрашивала. Ты бы знала. Как тогда, когда мы ночевали в офисе с тем проклятым ноутбуком на двоих и бутылкой вина за триста рублей. Ты бы просто осталась.
Катя не стала спорить. Кивнула, как будто ожидала именно этого. Она потянулась к своей огромной сумке, достала пачку жевательной резинки, развернула одну пластинку, долго жевала.
— Чёрт, — прошептала она, вынимая резинку и заворачивая ее в обертку. — Ты и тут всё
