Раз, два, три — замри - Ольга Аристова
В самом темном углу штаба на газовой горелке кипит железный тазик, распространяя дерущий горло дым. Леха садится перед ним на кортаны и помешивает обычной столовой ложкой вонючую шнягу. Никто больше в штабе не обращает внимания на этот угол.
Старшие девки дымят на захваченном дальнем краю матраса, типа, они вообще отдельно. Леха из своего угла на них таращится, как на витрину с печатками, все понятно, нечасто со старшими девками зависает. Еще бы, у старших топы надуты сиськами, в пупках пирсинг. Точно не целки. Даша их вроде видела в школе: 10 «Б»? 10 «В»? Понтов на целый шлюходром. Даша шепчет Юле на ухо про шлюходром, та громко прыскает. Жека открывает один глаз и хлопает по матрасу рядом с собой, типа, девки, ваше место здесь.
Леха вдруг орет: Жека, смотри че, — выхватывает у Даши полторашки и прикладывает их к своей тощей груди. Типа, сиськи. Жека говорит: жесть, малой, ты чика.
Перед Жекой все выделываются. Лиза говорит, Жека, типа, старший по Южному, следит, че где кого. Не гони, говорит, на Жеку, он тебе не школьник. Че скажет, то и делай.
Жека говорит: сидеть.
Жека говорит: пей.
Жека говорит: будем играть в бутылочку.
Они крутят полупустую сиську, внутри пузырится пена. Даше выпадает какой-то левый поц, они уходят в темный угол, и он целует ее в щеку.
Еще и глаза отводит. Лох, короче. А Юле выпадает Леха.
Жека говорит: соситесь здесь.
И Юля целует Леху в губы. Быстро, будто это не Леха, а раскочегаренный утюг. Сразу закуривает. Даша думает: нет, все-таки целка.
Вот бы Даше Юлины ноги и длинные тонкие пальцы, на которых самый дешманский китайский пластик смотрится дорого. Но они с Юлей как деревни Виллабаджо и Вилларибо — у одной на улице всегда праздник, а другая никак не может избавиться от жира.
Старшие девки ржут со своего края матраса над зажимами малых, но играть отказываются и, докурив розовые собрания до бычков, сваливают, и теперь все пацаны надеются, что бутылочка укажет на Юлю. Даша тоже вариант, конечно, но скорее запасной.
Жеке, естественно, выпадает Юля, и он прижимает свое лицо к Юлиному, одновременно ощупывая ее, как надувного крокодила на рынке, — везде ли у Юли достаточно округло и упруго. Юля победно улыбается и виснет на Жекиных плечах, типа, они Ромео и Джульетта до фига, но Жека не останавливается, одной рукой берется за молнию на Юлиных шортах, а другой пытается расстегнуть лифчик. Короче, вот-вот завалит Юлю прямо здесь, при всех. Даша видит, как Юля тут же сереет лицом, а ее ладонь скользит к карману шорт, туда, где лежит ножик. А Даша не овца, Даша в курсах, что, если достала нож, обратно его уже убрать нельзя. И всё, пиздарики. И Юле, и Даше. Даша хватает Юлю за руку и тянет на себя. Типа, оставь мне тоже немного Жеки.
Жека наконец-то отлипает от Юли и довольно растягивается на матрасе. Говорит: че ты, мелкая, не нравится? Твоей подружке бы вкатило, отвечаю. Даша берет с пола сиську и пьет до дна. Ей хочется, чтобы все было как-то по-другому. Как именно — она не знает. Но не так.
И еще Даша не может понять, почему когда Ди Каприо целует эту как ее там — это красиво и романтично, а когда Жека присасывается к Юле — это жесть?
Жека говорит: девки постарше все на понтах, поэтому Даша с Юлькой самые четкие. Да, Леха?
Леха смеется и затягивает: э-эх, восьмиклассница!
Даша не знает, сколько Жеке лет. Но знает, что, если Жеку поймают менты, он пойдет не в колонию для несовершеннолетних, а в настоящую тюрьму. Юля еще как-то сказанула, типа, прикинь, Жека в розыске! Круто, да?
Когда пиво заканчивается, они разваливаются на матрасе, накинутом поверх голого позвоночника труб. Жека кладет голову Даше на грудь, Леха пытается проделать то же с Юлей, но та его отталкивает, типа, отвянь, дебил. Над матрасом взлетают руки с сижками, к потолку поднимаются клубы дыма, густые, как из заводских труб. Горящие бычки падают на грязную ткань и оставляют тлеющие обожженные дыры. Юля быстро стряхивает пепел и бычки на землю, Даша краем глаза замечает, что ту трясет. Ну это понятно, у Юли так отчим сгорел — курил, развалившись на диване, и пиздец.
Пока Даша размышляет, не пососаться ли с Жекой, раз так фортануло, в одном из продувных окон появляется длинная рожа Серого. Пепел под глазами, тощий торс в красных пятнах загара, больше похожих на ожоги, серебряный крестик на тонкой цепочке. Принюхивается и туг же, довольный, давит лыбу. Говорит: че, на шухере? Ща зайду. С ним еще двое старших, валятся толпой на матрас, почти сталкивая с него Юлю с Дашей.
Серый первым делом бросается жать руку Жеке и тут замечает Дашу и такой, типа: о, приветствую!
Снимает невидимую шляпу, и Даша улыбается. Ей еще никогда не было так приятно. Серый распинывает пацанов, садится рядом и кладет руку Даше на бедро. И Даша чувствует, как у нее между ног загорается огонек. Как тогда, когда Катя включила порнушку. Даша еще пошла к зеркалу в ванной посмотреть, реально ли там что-то изменилось.
Еще Даше хочется ссать. Она с сожалением снимает с себя руку Серого и мямлит: явернусь-будубыстро. Говорит: Леха, покажи, куда че.
Серый кричит им вслед: малой, чтоб вернул в целости! Мне б/у не надо!
Даша думает: ЙЕС!!! Даша стопроц уже совсем скоро не целка!
Леха говорит: тебе поссать или че? Если поссать, то вон там в углу садись, никто не увидит. И реально, в этой части подвала продувные окна так плотно занавешены пыльными паутинами, что можно играть в туки-ту не закрывая глаз.
Даша садится подальше в тень. Леха начинает пялиться Даше прямо туда. Даша ему: ты че, в глаза долбишься? отвернулся быстро! И добавляет: Серому скажу.
Леха сплевывает под ноги и отворачивается. Вот такая
