Внутри кофейни - Ольга Гавровская
Также у нас работала Ксюша. Она пришла почти одновременно с Машей, но оказалась склонной к конфликтам. Конечно, она тоже хорошо работала за кассой и имела опыт в общепите, как и Катя, но что-то в ней было такое, на что я не могла повлиять как руководитель. Уволиться она решила сама.
Ближе к сентябрю я наняла на работу Жору. Сначала он не вызывал ощущения, что он справится с работой у нас, но я хотела дать ему шанс, потому что нам нужны были сотрудники и я замечала, что он действительно меня слушал, воспринимал всерьез задачи, которые я давала сотрудникам. И еще он был скромен и настойчиво учился. А в свободное время учил французский, если не ошибаюсь. И да, у Жоры действительно получилось раскрыть свой потенциал. Медленно, но верно, он сдал аттестацию по эспрессо, а потом и по альтернативе. Наверное, на все это он потратил месяцев девять, но он это сделал.
Глава 28.
К середине сентября на меня все навалилось и случилось оно. Профессиональное выгорание.
Период активного поиска сотрудников затянулся, а количество моих смен за баром увеличивалось. Да, я зарабатывала за счет этого больше, но зарплату у нас задерживали. Поэтому я даже не видела своих денег своевременно.
На какой-то неделе (помню, что это было в четверг) заболел Игорь, и его как аттестованного было сложно заменить. В пятницу в первую смену вышла работать Ангелина, а во вторую смену в расписании стоял Игорь. У меня был, по-моему, единственный выходной на неделе именно в пятницу. Но мне усердно пришлось искать того, кто смог бы подменить Игоря. Я делала свои дела по дому, а потом пошла в торговый центр, потому что мне нужны были новые джинсы. Параллельно я была на телефоне, переписываясь и созваниваясь то с одним, то с другим сотрудником. Я уже перебрала все варианты (со всех кофеен «Коллектива»), но никто не соглашался взять эту смену.
Помню, что я стояла в примерочной, смотрела на себя в одних из джинс и думала о том, подходят ли они мне. В такие моменты в примерочных я стараюсь поделать разные движения, сфотографировать себя, чтобы почувствовать вещь с разных сторон. И пока я «чувствовала» на себе джинсы, я написала Кириллу, что все же возьму эту смену вместо Игоря, но за двойную ставку (просто я с Кириллом тоже была на связи, чтобы он как территориальный менеджер был в курсе того, как обстоят дела в кофейне в этот критический момент). Было уже почти два часа дня, а на смену нужно было к трем. Потом я вышла из примерочной с мыслью о том, что эти джинсы мне и правда подходят, и я оплатила их на кассе. Пока я выходила из торгового центра, я чувствовала, как внутри меня бушуют эмоции. Мне искренне не хотелось идти на работу, меня уже не радовало, что я купила себе новую вещь. Я думала о том, что с такой работой я становлюсь нужна кофейне только как сотрудник, готовый делать все, что я забываю о том, что я личность, что у меня есть свои интересы и желания.
Я начала плакать. Сначала немного. Но потом я поняла, что не могу остановиться. Я присела на лавочку возле ТЦ и стала писать Вове о своем состоянии. Потом я написала Кириллу, что все же не могу выйти в смену, у меня случилась истерика. Он сначала не понял. Я написала ему более подробно о своем состоянии, а потом отключила интернет, потому что не хотела получать новых сообщений. Я ушла во дворы, чтобы не пересекаться с прохожими на улице. Там мы с Вовой созвонились, и он утешал меня, стараясь сделать так, чтобы я перестала плакать. Сам он был на работе в тот момент, и не мог приехать ко мне.
Когда наступило 15:00, мне стала звонить Ангелина, но я не брала трубку. Я понимала, что я включаю игнор, но в то же время я понимала, что я не могу сейчас идти на работу. Мне уже было без разницы, что там произойдет сегодня. Закроется ли кофейня, узнает ли об этом владелец – все равно.
Спустя час блужданий по дворам я стала успокаиваться. Я уже перевела телефон в авиарежим, чтобы не слышать и звонки. Пошла домой пешком и по пути зашла в одно заведение, где готовят мясо на гриле. Взяла себе куриную грудку и что-то еще. Молодой человек на кассе как-то странно на меня посмотрел. Думаю, что было видно, что у меня заплаканные глаза и очень грустный голос, хоть я и была в солнцезащитных очках.
Когда я пришла домой, я первым делом опустилась на диван и еще раз проплакалась. Потом я уже слабо помню, как проходил мой день. К моменту прихода Вовы с работы я была немного спокойнее, но все равно опять заплакала. Из меня выходило очень много слез.
На следующее утро я все еще была подавлена. Решила записать свои мысли на бумаге и снова заплакала. Вове нужно было идти на смену к 15:00 на Ленина, а мне – к 15:00 на Красный. Я попросила, чтобы он написал Кириллу, что я не выйду на работу. Я все еще не включала телефон. И все еще плакала, делая небольшие перерывы, если получалось.
Когда Вова ушел на работу, я сказала, что постараюсь выйти на связь к обеду. Он ушел пораньше, чем нужно было, часов в 12. Чтобы успеть сделать свои задачи менеджера перед сменой за баром. Как иронично. Он тоже очень погружен в работу.
Оставшись одна, я постаралась понять, что мне хочется сделать для себя, чтобы почувствовать себя личностью снова. Я решила, что нужно сходить на стрижку, ведь я давно это откладываю. Поскольку я не хотела выводить телефон с авиарежима, я пошла на улицу вообще без него. Недалеко от моего дома есть салон, я сходила до него и записалась на вечернее время на подравнивание волос. Потом меня опять стали посещать назойливые рабочие мысли, снова захотелось плакать, и я пошла домой.
Через некоторое время пришел Вова, что меня удивило. Он зашел, чтобы проведать меня, ведь я так и не
