Римлянка. Презрение. Рассказы - Альберто Моравиа
Впрочем, столь робкое и восторженное поклонение не помешало синьоре Карапузо составить для себя определенный план, как ей следует действовать во время визита. План этот заключался в твердом намерении глядеть во все глаза и хорошенько запомнить все, что будет говорить и делать синьора Верзили, а также постараться, запечатлеть в памяти то, что покажется ей в доме синьоры Верзили наибольшей достопримечательностью. Мы уже говорили, что синьора Карапузо была провинциалка; добавим, что родители ее были людьми бедными и воспитание она получила далеко не блестящее. Поэтому ее вечно мучали сомнения, когда дело касалось светского этикета, знание которого совершенно необходимо жене банковского чиновника, мечтающего сделать хорошую карьеру. Надо ли даме первой подавать руку мужчине или ждать, пока он сам тебе ее протянет? Следует ли, сморкаясь, отворачивать лицо в сторону? Прилично ли даме курить? Можно ли сидеть, закинув ногу на ногу? Снимать ли перчатки здороваясь? Надо ли вставать всякий раз, как в комнату входит новое лицо? Можно ли размачивать печенье в чае или же надо кушать его сухим? И вообще, как приличнее подать чай? С пирожными или с сухариками? Как обставить квартиру? Какие занавески повесить в гостиной? И какие в столовой? Как должна быть одета горничная? Какой туалет следует надевать в пять часов вечера, принимая приятельниц? И так далее, и тому подобное. Синьора Карапузо надеялась, что во время этого визита манеры и поведение хозяйки дома помогут ей разрешить множество подобного рода вопросов, раз и навсегда покончив с мучающими ее сомнениями.
Кроме того, синьора Карапузо, в душе которой этот визит вызвал лавину дотоле скрытого тщеславия, надеялась, что синьора Верзили пригласит на чай нескольких своих приятельниц, дам не менее светских и элегантных. Правда, сегодня была не пятница, день, в который синьора Верзили обычно принимала гостей. Но все равно, могла же она, чтобы уважить синьору Карапузо, позвать кое-кого из своих приятельниц, хорошо известных в банковских кругах: синьору Зануди, например, синьору Дурило, синьору Балдуччи. Синьора Карапузо почти не сомневалась, что если встретит у синьоры Верзили этих дам — каждая из которых имела свой журфикс — то уж как-нибудь сумеет выбить из них парочку приглашений. А там — за одним приглашением последуют другие…
Однако тут синьору Карапузо постигло разочарование. Синьора Верзили приняла ее в небольшой полутемной гостиной, которая показалась синьоре Карапузо обставленной в восточном стиле, поскольку там стояла резная мебель, а на стенах висело оружие и ковры. Гостиная же, в которой проходили знаменитые приемы, оказалась закрытой; свет в ней не горел, и сквозь стекла двустворчатой двери ничего нельзя было разглядеть. Хозяйка дома в темно-красном бархатном платье с искусственной розой на большом декольте встретила синьору Карапузо любезно, даже приветливо, но с холодной вежливостью. Усевшись друг против друга на краю софы, дамы тут же принялись болтать в приглушенном свете лампы, тоже в восточном стиле.
Разочаровав синьору Карапузо в ее мечтах завязать знакомства со светскими дамами, синьора Верзили не обманула остальных надежд своей гостьи. Прихлебывая чай и отвечая на церемонные, чуть равнодушные вопросы синьоры Верзили о ее доме, детях, муже, даче и тому подобных мало кого волнующих предметах, синьора Карапузо имела возможность сделать множество ценных наблюдений. Синьора Верзили сидела, высоко закинув нога на ногу под темно-красным бархатным платьем; она не макала сухарики в чай, а кусала их, слегка приподнимая при этом верхнюю губу; она не сморкалась (правда, у нее не было насморка); время от времени томным движением руки она поправляла свои пышные светлые волосы, уложенные в старомодную прическу; спросив у синьоры Карапузо, налить ей чая покрепче или послабее, она как ни в чем не бывало жестом ласковым и доверительным положила ей на колено руку; говорила она вполголоса, отчетливо произнося каждый слог и поджимая губы; поднося чашку ко рту, она слегка оттопыривала мизинец, на котором красовался большой зеленый камень; выплевывая вишневую косточку, попавшуюся ей в шоколадной конфете, она прикрыла рот рукой; к чаю были поданы сладкие и соленые сухарики — и никаких пирожных; она не переставая курила, посасывая длинный красный мундштук (вероятно, цвет его должен был гармонировать с цветом ее платья), и выпускала дым через нос; пепельницу она называла явно иностранным словом «сандрие»…
Изучая обстановку гостиной, помимо уже упоминавшейся резной мебели, которую гостья сочла чересчур экзотичной, но вполне под стать такой несколько эксцентричной даме, как синьора Верзили, синьора Карапузо отметила, что занавески на окнах были красного цвета и присборены; что они доходили до половины окна и были прикреплены сверху и снизу к двум медным прутьям; что обои на стенах тоже были красные; что в подлокотники кресел были вделаны пепельницы; что одетая турчанкой кукла сидела в глубине софы на груде разноцветных подушек; что у чайного столика имелись колесики, благодаря чему его легко можно было передвигать куда угодно, и множество тому подобных мелочей.
Но самой удивительной и вместе с тем наименее приемлемой новинкой показался синьоре Карапузо крокодил. Не успели они присесть на софу, как, толкнув мордой дверь, выходившую в коридор, в гостиную вполз крокодил. В первое мгновенье синьора Карапузо хотела было указать хозяйке дома на этого гада. Но синьора Верзили сидела как раз против двери и не могла не заметить пресмыкающееся, тем более что, проковыляв шаг-другой, крокодил ткнулся поднятой мордой ей в колени. Из этого синьора Карапузо заключила, что крокодил — ручной, и, поскольку ей казалось неприличным обращать внимание хозяйки на то, что той угодно было не замечать, она промолчала и как ни в чем не бывало продолжала прихлебывать свой чай. Тем временем крокодил, все также тяжело переваливаясь с боку на бок, обогнул синьору Верзили и, опершись на хвост и задние лапы, встал за ее спиной. Вслед за этим синьора Карапузо увидела, как синьора Верзили таким же ленивым и безразличным движением, каким, не прерывая беседы, подбирают брошенное на спинку кресла манто, протянула назад руки и помогла крокодилу прильнуть брюхом к ее спине и вцепиться всеми четырьмя лапами в ее плечи и бедра. Все это синьора Верзили проделала, поеживаясь от удовольствия и поводя плечами так, словно она укутывалась в мягкую и теплую шаль. Потом, видимо убедившись, что крокодил держится крепко и не сорвется с ее спины, она с любезной улыбкой спросила у гостьи, не налить ли ей еще чашечку чая.
Конечно, синьора Карапузо ждала всяких экстравагантностей от такой известной своей эксцентричностью дамы, как синьора Верзили, но крокодил намного превзошел
