Главный врач - Нина Викторовна Романова

Марк улыбнулся:

– Спасибо, Людмила Борисовна, вы меня очень выручаете.

– Вы меня тоже, – задумчиво ответила Людмила.

* * *

Позже, укладывая Марика спать, отец спросил:

– Какую сказку будем рассказывать сегодня?

– Про сверчка Марика и сверчка Люсю, – потребовал мальчик.

Глава 7

Откровения

Есть только два способа прожить свою жизнь.

Первый – так, будто никаких чудес не бывает.

Второй – так, будто всё на свете является чудом.

Альберт Эйнштейн

«Где тонко, там и рвётся» – гласит народная мудрость. Проблемы не заставили себя ждать. Не успел Марк принять решение по поводу

Андрея Андреевича, как из районной больницы поступил звонок. Заведующий реанимацией решил поставить в известность, что пациентка Пономарь, которую наблюдал доктор Сирин в течение последних семи лет, находится в тяжёлом состоянии с диагнозом тромбоэмболии лёгочной артерии.

– Женщина сорока пяти лет, – докладывал реаниматолог, – принимала противозачаточные таблетки в течение семи лет, находилась в группе риска по тромбоэмболической болезни, однако, со слов мужа, никогда не проверяла кровь на свёртываемость, потому что никто не направлял.

Тёткин слушал доклад врача и чувствовал, как лоб покрывается холодным потом.

– У меня складывается впечатление, что родственники озадачены резко развившимся заболеванием с угрозой жизни. Хочу предупредить вас, что они, вероятно, потребуют разбирательства. За информацией о состоянии больной можете обращаться лично ко мне, я оставил координаты у вашего секретаря.

Тёткин поблагодарил за звонок, положил трубку и погрузился в невесёлые мысли. Ситуация могла сложиться очень серьёзная. Марк со страхом думал о том, что эта женщина относится к числу тех, кто получал рецепты на противозачаточные препараты от Сирина через регистратуру, без осмотра врача.

Дойдя до ординаторской, он застал там уролога Малакова. Захар оставался на дежурство, а потому сидел за столом, просматривая истории переданных на ночь пациентов. Выслушав коллегу, Малаков достал трубку, которую никогда не раскуривал, но крутил в руках, если о чём-то крепко задумывался.

– Когда Сирин выходит из отпуска? – спросил он.

– Через два дня, – ответил Тёткин.

– Ну что ж, к тому времени с пациенткой, скорее всего, уже станет понятно – выздоровеет или нет.

– Да, но вопрос с Андреем останется открытым, даже если больная поправится.

– Послушай, – постукивая трубкой по ладони, начал Захар, – если мне не изменяет память, была какая-то история, когда Сирин направил жалобу на тебя и на Кунцеву, обвиняя во врачебной ошибке?

– Тогда Олимпиада Петровна случайно ввела неправильный препарат, – напомнил Тёткин. – Сирин обвинил нас с Людмилой Борисовной в укрывательстве.

– Да-да, помню, – кивнул Малаков. – Так в чём твои сомнения?

– Я, безусловно, приму меры по отношению к его манере выписки рецептов. Но если дело дойдёт до судебного разбирательства?

– А реаниматологи думают, что дойдёт? – переспросил Захар.

– Не исключено, – подтвердил Марк. – Так вот, в случае расследования клиника может оказаться в очень трудном положении.

– Говоря «в трудном», ты имеешь в виду, что делать с доктором? – уточнил Малаков.

– И это в том числе, – подтвердил Тёткин.

– Ну, доктор, надо сказать, сам создал себе проблему. Уволишь, и дело с концом, – подвёл итог уролог.

Марк не ответил, постоял с минуту, задумчиво глядя в окно, и вышел из ординаторской. Найти историю болезни Пономарь оказалось просто. Все записи были уже перенесены в компьютер. За семь лет наблюдения Сириным было описано десять осмотров, согласно которым женщина приходила на приём один раз в полгода. Также имелись отметки о выдаче очередных рецептов на препарат. Ни одного упоминания о том, что пациентка находится в группе риска по развитию тромбозов, в истории не было. Отсутствовали и направления на анализы крови.

Тёткин, поколебавшись, набрал номер телефона Кунцевой, у которой этим утром снова оставил Марика.

– Людмила Борисовна, добрый вечер. Как у вас дела?

– У нас всё хорошо, собираемся ужинать.

– Я хотел бы с вами посоветоваться.

– Да, конечно, подъезжайте, за едой и поговорим.

Тёткин поколебался, потому как собирался ограничиться беседой по телефону, а позже просто забрать сына, но теперь чувствовал, что отказ от ужина может прозвучать невежливо.

– Хорошо, я буду у вас через час, – согласился он.

Однако дела задержали Марка дольше, чем он рассчитывал, и из клиники удалось выйти, когда ребёнка забирать уже было поздно. Последнее время это случалось не однажды, и Тёткин перестал мучиться угрызениями совести, особенно видя, как рада общению с Мариком сама Людмила Борисовна. Недолго поколебавшись, он, несмотря на позднее время, всё-таки решил доехать до Кунцевой, чтобы посоветоваться. Всю дорогу Тёткин сомневался, следует ли принести что-то с собой или это будет излишним для деловой встречи. В конце концов, он решил, что Людмила Борисовна уже наверняка поужинала с Мариком, и разговор не должен занять много времени.

Марк вошёл в квартиру и, стараясь не шуметь, крался на кухню мимо спальни, в которой уже крепко спал мальчик. Аппетитные запахи, возвещающие об ожидающем его угощении, заставили пожалеть, что он не прихватил с собой чего-нибудь.

«Ну хоть десерт надо было купить! – укорял он себя. – Или бутылку вина. А может, цветы?» – не переставая думал он, следуя за Людмилой по коридору, и мысли эти так тревожили его, что он пропустил мимо ушей всё, что она говорила.

– Вы согласны? – спросила Кунцева, когда он уже подошёл к столу.

Марк растерянно посмотрел на неё, не зная, что ответить.

– Простите ради бога, Людмила Борисовна, я так задумался… Повторите, пожалуйста, свой вопрос.

Но она лишь рассмеялась и, указав на стул, сказала:

– Присаживайтесь, Марк Давыдович, давайте ужинать.

Тёткин смутился ещё больше, и от того, что не услышал её слов, и от того, что она не стала ужинать с Мариком и ждала его, и от того, что ничего не принёс. Он вдруг почувствовал себя неловко, глядя на Кунцеву не как на начальницу, а… Марк поймал себя на мысли, что рассматривает, как на ней сидит платье, и думает о том, что цвет этот ей очень к лицу, и что выглядит она свежей и весёлой, и что его самого это очень радует.

Людмила Борисовна поставила перед Тёткиным стаканы и нераспечатанную бутылку вина.

– Красное, вы как? – обратилась она к нему.

– Я – да, – ответил Марк и почувствовал, как лицо его заливает румянцем.

Кунцева сделала вид, что ничего не заметила, только в глазах сверкнул огонёк.

– Это мое любимое – аргентинское, – заметила она почему-то с грустью в голосе.

Тёткин распечатал вино, разлил по бокалам и, протянув один Людмиле Борисовне, поднял свой.

– Кхм, – кашлянул он, не зная, какой тост предложить, – спасибо