Поезд до станции N. Хроника одной поездки - Валерий Яковлевич Лонской

Валерий Лонской

Поезд до станции N. Хроника одной поездки

© Лонской В.Я., 2020

© Издательство «Бослен», 2020

Текст публикуется в авторской редакции

* * *

Саморядов очнулся в тот момент, когда он шел по перрону вдоль поезда в направлении головы состава. Рядом неотступно шагал носильщик с чемоданом в руке. Он немного прихрамывал. Вероятно, это мой чемодан, подумал Саморядов. Почему он оказался на вокзале и куда должен был ехать, этого Саморядов не знал. И что было до его появления на вокзале, не помнил. Но что-то внутри подсказывало ему, что надо ехать и его нахождение на вокзале – не случайность, а закономерное развитие событий.

«Автопилот», действующий внутри, довел его до седьмого вагона, возле которого он остановился. Это оказался вагон СВ.

У входа в вагон стояла сухопарая проводница лет сорока, с волосами, крашенными в ярко-рыжий цвет, в форменной одежде. Но, что странно, одежда на ней была необычного вида – черный пиджачок с двуглавым орлом на груди слева и такая же черная юбка; на ногах – туфли красного цвета на низком каблуке. Это что же, поменяли цвет формы у железнодорожников? – удивился Саморядов. – Когда же это произошло?

Саморядов остановился возле проводницы. Носильщик встал рядом, поставил чемодан на асфальт. В кармане, видимо, имеется билет, подумал Саморядов и полез в карманы куртки, которая была на нем. Поиски в карманах ничего не дали, билета не было.

Проводница, увидев, что он озадачен отсутствием билета, успокоила его, сказав, что он может пройти в четвертое купе на свое место. «А какое мое место?» – спросил Саморядов. «Шестое», – ответила проводница.

Носильщик, мужик лет сорока пяти, с грубым пролетарским лицом, со шрамом на лбу, поднялся вслед за Саморядовым в вагон. Вместе они прошли по коридору к четвертому купе. В купе было пусто. Носильщик поднял крышку дивана и поставил чемодан Саморядова в отсек для багажа. Саморядов вновь полез в карманы куртки, на этот раз за деньгами, чтобы оплатить труд носильщика. Носильщик поднял руки ладонями вверх, словно сдавался. «Денег не надо», – заявил он. «А что же тогда?..» – удивился Саморядов. «Счастливого пути!» – пожелал носильщик и удалился.

Оставшись один, Саморядов, оглядев купе, присел на диван возле столика и задумался. Как он оказался на вокзале? И куда должен ехать? Почему с ним не было жены Кати, обычно провожающей его до поезда? Здесь внутренний голос молчал, не способный дать ответы на эти вопросы. Но Саморядов чувствовал, что в этом поезде он оказался не случайно, а в силу каких-то серьезных обстоятельств. Он пытался вспомнить, что же произошло до того, как он оказался на перроне в компании прихрамывающего носильщика, несущего его чемодан. Кстати, надо проверить, что в этом чемодане, подумал Саморядов. И выяснить, куда направляется поезд, до седьмого вагона которого его довел «автопилот».

Саморядов вышел в коридор, желая понять, есть ли кто-либо в вагоне, кроме него. Он услышал женские голоса в конце вагона и увидел двух дам среднего возраста, пестро одетых, беседовавших у окна. Потом значительно ближе он увидел половину мужской спины, появившейся в двери купе, не доходя до дам. Мужчина, видимо, посторонился, чтобы дать возможность попутчику или попутчице положить чемодан в багажный отсек под диваном. Из купе номер два, находившегося ближе к Саморядову, выглянула высокая девушка, одетая в голубые джинсы и светлую курточку. Она устремилась к окну в коридоре и стала высматривать что-то на перроне.

Наличие людей в вагоне подействовало на Саморядова успокаивающим образом: значит, все нормально, жизнь идет своим ходом. Подойти же к той девушке в джинсах или к кому-либо другому и спросить: «Куда следует поезд?» – Саморядов поленился. «Потом спрошу», – решил он и вернулся в свое купе.

Вновь уселся возле столика. Обратил внимание на две бутылки с минеральной водой, стоявшие на нем, и две пачки печенья, лежавшие рядом на тарелке, которые прежде, занятый своими мыслями, не заметил. Вскрыл одну из пачек, вынул одно печенье, механически стал жевать.

В эту минуту в купе вошел крупный мужчина лет пятидесяти, с холеным лицом, с тонкими темными усиками, одетый в серый твидовый пиджак и коричневые брюки. За спиной мужчины стоял носильщик с чемоданом. Самое удивительное, что это был тот же самый носильщик, который двадцатью минутами ранее нес чемодан Саморядова. И когда мужчина полез в карман за деньгами, желая оплатить его работу, тот так же поднял вверх руки и отказался от денег. Потом, пожелав мужчине, как перед этим Саморядову, счастливого пути, удалился прихрамывая.

И в дальнейшем, в течение получаса, пока не отошел поезд, Саморядов неоднократно видел через открытую дверь этого носильщика, носившего чемоданы за вновь прибывающими в вагон пассажирами.

Мужчина в твидовом пиджаке после ухода носильщика сказал, обращаясь к Саморядову:

– Уж коли мы оказались соседями, давайте знакомиться… Меня зовут Антон Петрович…

И он присел на диван напротив Саморядова.

– Павел… – представился тот.

– Прекрасно! – заявил мужчина. И добавил: – Только умоляю, никаких разговоров о политике. Не выношу!

– Я тоже, – успокоил его Саморядов.

– Ну и отлично!

Некоторое время оба сидели молча. Потом Антон Петрович вынул из кармана смартфон и стал что-то изучать на нем.

– Вы не знаете, куда следует наш поезд? – спросил Саморядов.

Антон Петрович оторвался от экрана смартфона, взглянул на него. Судя по выражению лица, его не удивил вопрос соседа по купе.

– Проводница сказала, что поезд следует до станции N, – ответил он.

Саморядов удивился.

– До станции N? Какое странное название.

Антон Петрович пожал плечами.

– Какая разница, как называется конечная станция. – Он сунул телефон обратно в карман пиджака и продолжил: – Самое дурацкое, я не помню, что было со мной до появления на вокзале… Вчера я вернулся из Вены, где пел в местной опере партию Фигаро в «Севильском цирюльнике», а потом… провал в памяти… Начисто! А ведь я не пьющий и еще не маразматик…

Он увидел вскрытую пачку печенья на столе, взял из нее одно печенье, сунул в рот.

– Так вы артист, поете в опере? – уважительно поинтересовался Саморядов.

– Пою, – кивнул Антон Петрович. И добавил с кривой гримасой: – Вы обратили внимание, печенье какое-то безвкусное? Дрянь!

– Первый раз я сижу рядом с оперным артистом, – признался Саморядов, пропустив мимо ушей слова Антона Петровича о печенье.

– Поздравляю! – заявил тот.

– Как ваша фамилия?

– Звездинцев…

Артист неожиданно для Саморядова решил попробовать, как звучит его голос в стенах купе: «Ма-ма-ма-ма! Ми-ми-ми!» И так же неожиданно умолк.