Гарри Поттер и Три Пожилых Леди - Аргус Филченков
* * *
Работать по дому у миссис Кейн было намного приятнее, чем у тети. Во-первых, миссис Кейн поручала Гарри только действительно нужные дела. Тетя Петунья все время пыталась почистить чистое и перемыть мытое, а миссис Кейн фыркнула и объяснила, что это из-за отсутствия более интересных занятий. Нет, ее дом был чистым и аккуратным, но он был живым, а не стерильным, наподобие кабинета школьной медсестры. И Гарри это нравилось.
Во-вторых, она никогда не висела над душой, контролируя каждую мелочь, а со второй недели вообще отпускала Гарри в лавку бакалейщика совершенно одного, давая ему деньги. Поначалу Гарри боялся, ведь иногда приходилось иметь дело с огромными суммами, в двадцать и даже пятьдесят фунтов одной бумажкой. Но продавец в лавке оказался вполне доброжелательным, и Гарри успешно научился приносить сдачу. Один раз пришлось ехать на автобусе в соседний городок, надо было отвезти саженцы приятельнице миссис Кейн. И Гарри с этим тоже успешно справился. А когда не справлялся — миссис Кейн объясняла ему, в чем он неправ, и как сделать так, чтобы исправить ошибку.
Впрочем, ошибался он редко, потому что мыть полы и посуду, ухаживать за цветами и живой изгородью, и даже готовить Гарри умел и так. Правда, умел он готовить только совсем простые блюда, вроде тостов или яичницы, но миссис Кейн обучила его и кое-чему посложнее, вроде французского лукового супа, пудинга или спагетти с морепродуктами.
Работа занимала часа по два в день, три дня в неделю, и после первой недели Гарри принес тете шесть фунтов. Деньги тетя немедленно отобрала с недовольным выражением лошадиного лица (возможно, она мечтала о миллионах?), но на ужин все же положила Гарри дополнительно маленький кусочек курицы.
Еще шесть фунтов — другую половину заработанного — миссис Кейн отдала самому Гарри. Тот удивился и попытался деньги вернуть — ведь надо было, как говорил мистер МакФергюссон, возместить ущерб.
— Мистер Поттер, — миссис Кейн, из тех же самых соображений безопасности теперь вела себя с мальчиком более официально даже не на людях, — бросая камень в окно, Вы следовали моим указаниям. Поэтому на самом деле никакой вины на Вас нет и возмещать ущерб на самом деле не нужно. Ответственность лежит на мне, и это мое собственное имущество. Так что Вы мне ничего не должны.
— Но Вы же сказали сделать это ради меня?
— Не только. Во-первых, мне тоже интересно общаться с Вами.
— Правда?
— Правда. Я, знаете ли, одинока, а подруги не так уж часто заходили ко мне даже до всей этой истории. А человеку обязательно надо с кем-то общаться, чтобы оставаться человеком. Во-вторых, Вы мне действительно помогаете, и эта помощь сильно облегчает мне жизнь, так что я тоже в выигрыше. И если для того, чтобы получить помощника, которому я доверяю, и одновременно интересного собеседника, надо было разбить окно и вазу, то это небольшая цена.
— Но я слышал, что китайские вазы очень, очень дорогие.
— Старые китайские вазы, мистер Поттер. Старые. Вот они-то действительно настоящие произведения искусства, и в колониальные времена предприимчивые джентльмены, не щадя своих сил несшие в Китай бремя цивилизации, — тут миссис Кейн саркастически усмехнулась, — привезли в Англию достаточное количество таких диковин для того, чтобы такая ваза в семье стала признаком респектабельности и достатка. Я, конечно, не стала бы уничтожать одну из таких редкостей ради нашей маленькой операции. Но сейчас китайцы производят очень много грубых дешевых поделок, в том числе и ваз, имитирующих такие редкости. Одну из них Вы, мистер Поттер, и поразили своей недрогнувшей рукой. Кстати. Как Вы думаете, почему я специально купила именно китайскую вазу?
— Наверное, чтобы не врать тете и полицейским?
— О, Вы делаете успехи, молодой человек. Действительно, если есть возможность говорить правду, врать не стоит. Хотя бы для того, чтобы не запутаться. Лучше умалчивать о некоторых деталях, как в этом случае. И люди сами с огромным удовольствием обманут себя. Кстати, это тоже манипулятивный прием, если Вам интересно: говорить правду, но не всю, а только ту часть, которую выгодно сказать в настоящий момент. Кстати, Вернон и Петунья так боялись узнать стоимость этой вазы — ведь они сами убедили себя в том, что она была очень дорогой — что теперь Вы можете бывать у меня как минимум до следующего лета. Они будут уверены, что Вы все еще гасите долг. А поскольку тетя будет получать от Вас деньги каждую неделю, да к тому же и будет видеть Вас значительно реже — извините, но Ваше присутствие в доме тревожит ее, — Гарри кивнул, он уже привык к таким вот семейным отношениям, правда, он сказал бы не «тревожит», а «бесит», — то она вряд ли даже будет интересоваться, когда Вы полностью расплатитесь, из опасения услышать что-то вроде «на следующей неделе».
Вообще, манипуляция была одной из их любимых тем для разговоров после того, как Гарри заканчивал работу. Они подробно разобрали запись разговора миссис Кейн с тетей Петуньей (миссис Кейн, оказывается, держала в сумочке включенный диктофон, это было, конечно, незаконно, но никто не собирался никому говорить об этом: ни тете Петунье, ни властям). Пожилая леди даже показала Гарри несколько стоящих на полке книг, написанных, как показалось Гарри, итальянцами, потому что их фамилии заканчивались на «и» — Карнеги, Чиалдини и еще кто-то. Однако миссис Кейн сказала, что это американцы и именно они наипервейшие в искусстве манипуляции, потому что они мастера рекламы. Или наоборот — они мастера рекламы потому, что превратили манипуляцию в науку.
Для примера миссис Кейн включила телевизор, и они разобрали несколько рекламных роликов. Гарри попробовал читать эти книги, они оказались сложными, но не очень. Но миссис Кейн попросила Гарри,
