Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
– По нам работают, – заорал Вожак. – Стодвадцатка.
– Двигаемся, двигаемся, не даём им навестись, – торопил Калина.
– Чёрта с два попадёте, – прошептал Вожак про себя и продолжил движение по траншее.
Двигаться было тяжело. В отдельных местах бойцы утопали по пояс в грязи. Но двигаться было необходимо. Движение – жизнь.
Второй выход Вожак различил на слух. Миномёт работал со стороны карьера, чуть левее промки, там, где начинался частный сектор Ваты.
– Выход, – заорал Родионов и плюхнулся в грязь, закрывая руками шею.
Вторая мина разорвалась за траншеей, чуть позади группы. Хохлы не успевали сделать поправки, группа постоянно двигалась, меняла своё местоположение.
Сама траншея сверху была закрыта рваной строительной сеткой зелёного цвета, местами сорванной подчистую, трепыхающейся на ветру. Каждые пятьдесят метров был сооружён накат из хлипких бревён и досок, присыпанных сверху землёй. Под накатом можно было спрятаться, отдышаться. Над головой было хоть что-то, отделяющее тебя от смерти. Накат давал ощущение безопасности, но сапёры прекрасно понимали, что это лишь иллюзия, что редкий, собранный из веток акации накат не выдержит прямого попадания мины. Надо было идти вперёд.
– Стой, – вдруг заорал Калина.
– Чего? – обернулся Родионов.
– Вот здесь, под накатом ждём.
Он подбежал к Вожаку и, тяжело дыша, прислонился спиной к траншее.
– Они нас видят. И думают, как мы. Сейчас возьмут поправку, кинут вперёд. Ждём здесь.
Логика в словах Калины была. Вожак прислушался к самому себе, к тому внутреннему камертону, который отвечает за интуицию, и не услышал в душе ни единого возражения словам старшины.
Через минуту опять еле слышно хлопнул выход, и секунд через десять с оглушительным свистом, точно в траншею, в тридцати метрах впереди по ходу движения прилетела смерть.
– Погнали, – выдохнул Калина.
Бойцы ломанулись вперёд. Миномётчик у хохлов работал чётко, грамотно, он пытался поймать сапёров. Сапёры пытались его обмануть, им это пока удавалось.
Четвёртая мина ударила рядом с накатом, где Калина, Вожак и Француз пережидали обстрел. Взрывной волной в одно мгновение смело в сторону ветки, землю, сетку… Шла игра в кошки-мышки, и мышками в этот раз были сапёры.
Наконец, они преодолели открытый участок и вышли к месту, где траншея врезалась в разбитый частный сектор. За остовами домов их было не видно, и миномёт начал отрабатывать по площади – это сразу было понятно по тому, как хаотично ложились мины. Это уже было не страшно. Это можно было терпеть. Группа продолжила движение и через пять минут вышла к Локомотиву. Через некоторое время украинский миномётчик прекратил обстрел. Расходовать боеприпасы вслепую не входило в его планы. Все были живы и даже целы.
Уже трясясь в «буханке» по дороге в роту, Калина мечтательно произнёс:
– Сейчас приедем, баньку затопим…
– Ага, побреемся, – улыбнулся Француз.
– Да пошли вы, – засмеялся Калина, откинулся назад на продавленную спинку кресла и закрыл глаза.
В роте их уже встречали, помогли снять вещи, разобрать имущество. Группа вернулась в полном составе, и это была удача – все это понимали. Все, кроме Гувера. Он выслушал доклад Калины и задал только один вопрос:
– Почему не дошли до Сливы?
– Там не пройти было, командир.
– Да мне плевать. Я приказывал дойти до Сливы.
Калина ещё раз всё рассказал, как их прижали в гаражах, как ранило Иваныча, как они отработали с Черёмухи, а потом на точку минирования прилетели две мины, как они выходили под миномётным обстрелом…
– Я. Приказал. Дойти. До Сливы, – сквозь зубы произнёс Гувер. Воздух поплотнел в подвале, стал вязким, тяжёлым.
Калина молчал, но взгляда не отводил. Молчание длилось недолго. Гувер впечатал фразу, как приговор:
– Сегодня отдыхаете. Завтра с утра тем же составом идёте на Сливу. Задача прежняя.
10
Строевая часть группировки войск вместе с отделом кадров располагалась в глубоком подвале в одной из промышленных зон Ростова. Чижу выделили стол и старенький ноутбук. Помимо него в помещении сидел немолодой капитан с вечно недовольным и усталым худым лицом и молодая девушка – кадровичка, Ниночка, черноволосая, волоокая, слегка в теле, из тех девушек, про которых мужики говорят: есть за что подержаться.
Чижику надо было заполнить бланки удостоверений участников боевых действий на весь полк – полторы тысячи человек. И заполнение самих бланков было лишь малой частью работы, вершиной айсберга. На каждого бойца шёл комплект документов с фотографиями, их необходимо было перенести в электронную базу и загрузить в «Алушту».
Нина вполне доброжелательно всё объяснила, показала. А Чиж слушал и не слушал одновременно. Его сводил с ума запах её волос, звук её голоса, округлые и мягкие формы, которые хотелось растрепать, как голодный пёс треплет кусок мяса…
Ростов обрушился на Чижа, как Изумрудный город на девочку Элли, как Атлантида на сумасшедшего учёного! Чиж был придавлен его огнями, потоком машин, пробками, торговыми центрами, ресторанами и кафешками. После подвала сапёрной роты большой город казался сказочным миром, в который попадают лишь избранные. И он, Чиж, по счастливой случайности попал в это число.
Каждый день он заполнял своим каллиграфическим почерком десятки разнообразных документов, вносил данные в специальную программу в ноутбуке для последующего закрепления в «Алуште», а вечером уходил гулять по городу. Никто за ним не следил, не настаивал на казарменном положении, командировочный билет у него был с собой, проверок он не боялся. И Чиж каждый вечер уходил всё дальше и дальше, изучая незнакомый город. Как волк, наматывал круги по району, запоминая дома, приметы мирной жизни, перекрёстки и светофоры. Конечно, выбрался к проституткам, выплеснул вместе с семенем страх, боль, напряжение. Стало легко и пусто. Через пару недель у него появилось любимое кафе, привычный вечерний маршрут от строевой части до военного общежития, в котором ему определили койко-место. И всё равно он до конца не верил в свалившееся на него счастье. Мир, в котором нет выездов на передний край, нет штурмов, обстрелов и свиста пуль над головой, – этот мир, оказывается, существует. И ничего дороже этого мира для Чижика не было. Он верил и не верил в происходящее с ним, боялся проснуться и вновь оказаться в сапёрной роте. Боялся, что сказка закончится так же внезапно, как и началась.
– Жена к тебе не собирается приезжать? – с улыбкой спрашивала Нина.
– Докладываю. Разведён. Холост. Свободен, как птица в полёте, – отрапортовал Чиж.
Нина рассмеялась:
– Это не ко мне, боец, я замужем. Просто так спросила, раз уж ты в тыл выбрался.
– Так и я
