Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

– Ну, я, – раздался из-за спин бойцов чей-то голос, и перед командиром появился парнишка ростом, едва достающий ему до груди. – Я. И че?!

Теперь пришла очередь оторопеть уже бородатому здоровяку. Командир, взглянув на Малого сверху вниз и преодолев замешательство от неожиданной наглости этого с виду мальчишки, выпалил:

– Ты у меня теперь из нарядов не вылезешь! Будешь драить сортир каждый день, дерьмо убирать.

– Да легко! – не спасовал маленький сибиряк. – Мне за своими пацанами не западло прибраться будет. Не за вами же, пид*****.

На последних слогах грянул артиллерийский залп и скрыл от окружающих смысл финального слова, но командир услышал. Он вылупил глаза, со всей дури влупил кулаком в стену рядом с Малым, аж глина осыпалась, и выскочил из блиндажа. Все поняли, что бойцу теперь жизни не будет. Начало контракта, и такой неприятный старт! Но молва об этом парне разнеслась по разным отрядам, и Шрам, услышав эту историю, взял характерного бойца к себе в группу разведки, тем самым не дав конфликту развития. Все остались при своем.

– Твоя жена, наверное, за тобой, как за каменной стеной! – комплиментарно предположил я.

– Не, – парировал Малой смущенно. – Пока не встретил ту самую…

Ау, невесты! Где еще такого жениха сыщете?

– Так, парни, – переключил тему боец и начал нас инструктировать. – Сейчас главное – всегда слушать небо. Идете, прислушивайтесь. Мало ли, кто-то из нас не заметит приближение дрона… Хотя «камикадзе» и на земле теперь устраивают засады.

– Как это? – уточнил я, когда мы шли с ним по лесу.

– Ну, вот, он садится у дороги в траве, батарейку экономит и ждет. Бывали случаи, когда идешь, и он прям перед тобой в двух метрах взлетает.

В руках Малого подобие космического бластера. Это антидроновое ружье, и сейчас боец похож на охотника за привидениями из мультсериала моего детства. По задумке, эта пушка, если ее направить в сторону летящего вражеского беспилотника, должна блокировать связь оператора с дроном, глушить сигнал GPS и сажать потерявшуюся в пространстве «птицу» на землю.

Идем по лесу, и я силюсь детально разглядеть почву под моими ногами. Среди торфа, осыпавшейся хвои и веток могут быть опасные предметы. Самое страшное даже не минные поля, в которых разведка Шрама легко ориентируется, а вот эти снаряды-колокольчики, хаотично разбросанные по зоне боевых действий. Или вот, электронная головка от американской мины. Такие я набрал себе в коллекцию еще во время работы здесь с 374-м батальоном весной 2023 года.

– Это электронное устройство реагирует на проезжающий мимо транспорт, – рассказывает на камеру Техник. – И оно подключено к кумулятивному заряду. Когда большая металлическая штука, машина, допустим, подъезжает, боевая часть срабатывает.

Пять метров вправо – и новая находка. Кассетный снаряд, который должен был взорваться в воздухе, но не сработал, а разрушился уже при ударе о землю, обнажив свои внутренности: тысячи маленьких дротиков-иголочек, которые должны были осыпаться с неба дождем, покрыв значительную площадь. Коварная вещь, тут бойцу даже окоп не поможет.

Мы отлучаемся с оператором, чтобы снять изгиб полноводного Северского Донца. Этот берег под контролем российской армии. А за рекой – уже Белогоровка, в которой по-прежнему сидят ВСУ. В 2022 году мы проводили там журналистское расследование по поводу взорванной школы. Тела мирных людей до сих пор находятся под завалами, и разберут их только тогда, когда война уйдет с Донбасса.

Пока нас не было, дроноловы «Ахмата» добыли сразу два беспилотника.

– Две «птички», – показывает улов Петрович. – Тут, если походить по этой опушке, можно много найти. Какие-то сбиты, какие-то потеряли сигнал и упали в лес. Если не сработало взрывное устройство, нам повезло. Большинство БПЛА идут на запчасти, но некоторые находим или сажаем целенькими и, перепрошив, пускаем в работу. А там и дроны-камикадзе, и дорогущие «мавики» «интерпрайз» – «мерседесы» премиум-класса среди гражданских квадрокоптеров. Представьте только, КАКАЯ это экономия средств! Вон, смотри какой монстр!

«Техник», как иллюзионист из шляпы, извлекает из холщового рюкзака какое-то страшное нечто, похожее на огромного краба, только летающего, судя по винтам на его конечностях. Но тогда, скорее, уже похожего на птерозавра или диморфодона. Что-то среднее между этими разновидностями древней земной фауны.

– Это чудо, – восхищенно комментирует свою затрофеенную находку Петрович. – Орел какой-то! Еще и с «ночником». Это ж сколько денег?..

– Думаю, миллион семьсот, по последним ценам, – авторитетно оценивает Шрам, он фанатеет от этих боевых «птичек». Хотя недавно одна такая едва его не убила. Сбросом. Комбат обходил позиции, и его выследил разведчик ВСУ. Благодаря тому, что Дима в тот момент снимал на телефон побитый войной заповедник, я смог услышать, с каким звуком выпал с дрона боеприпас. Уу-уу-уу… Очень похожее на дрожащее звучание тарелки НЛО (нам ли, рен-тэвэшникам, не знать!). Во всяком случае так инопланетные корабли или оружие озвучивают в фильмах и играх. Упал под ноги, но не взорвался.

– Могли нанести поражение, командира выбить, – с ухмылкой вспоминает Шрам. – Но накольник неправильно был установлен и не сработал. Просто человеческий фактор.

– Это называется «счастливые случайности», хех! – добавил Техник.

Как много из таких случайностей складывается на войне. Иногда как представишь, сколько их было, так кругом голова идет. Столько раз тогда могло все оборваться, или в другой раз… Но тот счастливый случай, еще один, еще, почему-то дают тебе жить и дальше. Почему? Никто из бойцов не знает… А ведь бывает, что первый же штурм и сразу смерть.

– Дим, ты же штурмовиком был… – обращаюсь к Шраму. – Такая это специальность, конечно… мало живучая, что ли. Ну, то есть в основном долго-то бойцы в ней невредимыми не ходят. Самый высокий риск погибнуть. И вот каково с таким пониманием идти на штурм?

– Штурма… – обдумав вопрос, отвечает комбат. – Как их только теперь не называют: «в один конец», «мясные» штурмы, безвозвратные. Но, по большому счету, сколько раз я участвовал в штурмах, сколько раз я заводил людей, везде всегда одно и то же. Бойцы, которые со штурмовым опытом, которые до этого участвовали, половина из них, осознавая высочайший риск, стараются как бы соскочить. Нехотя, может быть, подсознательно, может, спланированно, но вновь прибывшим начинают навязывать идею, что «мы не вернемся», панику разводить. Иногда, когда командиром ставится задача, то здравомыслящему человеку, на первый взгляд, кажется, что она невыполнимая. Потому что потому. Много этих «потому что», идет поиск причин. У него сотня может быть отговорок. Он уже всем родным и близким рассказал, что его кидают на «мясной штурм». И самый главный момент во всем этом