Сегамегадрайв - Сергей Дедович
* * *
Марианна занималась украшениями из золота и жемчуга. Мы смэтчились онлайн, затусили, стали пить у меня пивас. Покурили. Валялись всю ночь под луной-альтушкой. После этого Марианна стала часто приходить ко мне, чтобы отведать мой хрящ любви. Мы особо не трахались. Её устраивало, что она просто мне сосёт, а потом мы вместе собираем изделия из жемчуга. Она этим занималась и много на этом зарабатывала. У неё был свой магазин, и она делала поставки другим. Мне тогда кто-то подарил билет на фестиваль «Сказка». Я сказал Марианне: Смотри, у меня есть билет на фестиваль, но больше у меня нихуя нет. Марианна сказала: А у меня есть вообще всё, погнали. И мы погнали. За время фестиваля я сделал около девяноста украшений из жемчуга и золота. Заработал денег, будучи регулярно и старательно отминеченным. Мне понравилось.
Сервисы онлайн-знакомств — эта взаимная человеческая рыбалка, оцифрованные розовые билеты, изобретённые ещё Замятиным в романе «Мы». Табун кисок, статусы вроде «Люблю качков, ебу любых», «Отойди поближе» или «Я веган-тарелочница, а значит, я — салатница». Попадаются критически ебанутые девки. Они могли бы сказать то же обо мне. Это весело. Главное не курить с пьяной девочкой, которую ты видишь в первый раз.
Андрюха снимал квартиру — очень яркую, будто для съёмок какого-нибудь скетчкома. Большая лоджия с выходом на крышу. Я тусил у Андрюхи и бухал по клубам. Дважды затусил в одном из них с очень симпатичной тёлочкой — Зоей. А потом встретил Зою на Покровах. Говорю: Привет, идём вечером пить вино и рисовать. Зоя говорит: Идём. Я спросил Андрюху: Норм, если деваха придёт? Андрюха говорит: Ну странно, ведь ты живёшь в моей однушке на кухне, но попробуй.
Андрюха дал мне ценный совет. Он сказал: Нагой, если ты дважды затусил с какой-то тёлкой по пьяни, не встречайся с ней трезвой, не делай этого. Как же он был прав. Я купил виноград, две бутылки вина, шоколад. Зоя приехала. Мы пили с Зоей и Андреем, после чего мы с Андреем решили покурить. Спрашиваем Зою: Будешь? Ну давайте. Андрей даёт ей бутылочку, она не понимает, что с ней делать. В этот момент надо было просто выбить бутылку у неё из рук, чтобы всё закончилось. Но мы этого не сделали, и Зоя покурила. Улыбка оставалась на лице Зои ровно тридцать секунд. А потом начался ад. Зоя ловит бледного. Начинает биться в панике. Зою перекрывает: мол, она в левой хате, где два чувака сейчас жестоко выебут её в два ствола. Мне от этого тоже становится плохо. Зоя хочет вызвать ментов. Только этого нам не хватает. Я насилу отпоил Зою водичкой с лимоном, и она уснула.
Мы с Андреем начали смотреть какой-то жёсткий фильм. Времена Дикого Запада. Очень религиозный отец, который убил свою мать, а дочь держал в сарае — ждал её месячных, чтобы выебать. Полное мясо. Андрюха угорал надо мной: Ну что, классное свидание вышло?
Под утро я пошёл спать — на кухню, где спала Зоя. Она проснулась. Я спросил: Ты как? Зоя сказала: Всё нормально, извини за вчера. Я сказал: Ничего страшного, главное, что все живы, может, поебёмся? Зоя сказала: Нет, у меня есть парень. Я сказал: Ну ладно, может, тогда минет? Зоя сказала: Ладно. Меня это огорчило. Сосала Зоя как питон, но я терпел минет огорчённо. Потому что так нельзя.
Я потом видел Зою ещё несколько раз — всегда с одним и тем же парнем. Она не здоровалась со мной, и я могу её понять, но сука: чем пизда священнее рта? А в очко можно? Парень тогда спасибо скажет?
Зря я тогда спросил Зою про минет. В такие моменты я не думаю: от мыслей сбоят мои антенны, направленные на сущность напротив. Просто говоришь на шару, а тебе отвечают: Да, конечно. И живи потом с этим.
* * *
Мои родственники никогда не понимали, что и зачем я делаю, и смотрели на меня как на наркомана, который всех кормит предвыборными обещаниями: мол, вот-вот оно всё заработает, надо только ещё немного потерпеть. Но теперь, когда я был в Москве и когда это начало приносить какие-то деньги, они наконец поняли, что я занимаюсь кое-чем очень востребованным. Чем-то, что называется «диджитал». А значит, если и вернусь домой, то со щитом, а не в нищете.
Деньги — это заменитель всего, что заменимо. С деньгами реальность становится похожа на осознанное сновидение. Я давно понял, что люди делятся на два типа. Первые сразу после универа идут на работу за тридцадку в месяц, у них всегда есть немного денег, и они на своей работе постоянно выжаты досуха, что им самим не нравится, но они терпят. Вторые — это те, которые с самого начала заявляют: Мы — ебать творческие, будем делать только то, что захотим. В итоге они много лет шаболдаются по коммуналкам и время от времени просят у тебя взаймы двести рублей. А когда человек просит взаймы двести рублей, это тревожный звонок. Оба этих пути исключительно порочны. В Москве я понял, что есть ещё один тип людей, которые говорят фразами вроде: «Полгода бичевал на Гоа, чтобы свозить малышку в страны Бенилюкса». У них есть деньги, но они тоже всегда недовольны — чем угодно, хотя бы тем, какой помойкой теперь стал Рим. И этот путь ещё более порочен. А дороже всего, как ни крути, стоит то, что ничего не стоит.
Хотя я и чувствовал, что Нептун заканчивает смертельный транзит по Скорпиону и восходит к чистому сиянию вечного разума Стрельца, мне всё ещё не хватало денег, так что я пошёл работать в кино. Стал четвёртым в новой кинокомпании «Солёные люди». Нас там было всего четверо: меньше нянек — больше глаз у дитя. Мы отработали на сериале «Нейропосёлок» для «Кинопузыря». И тут началась могилизация.
* * *
Могилизацию инициировало правительство, суть проекта была в том, чтобы отправить больше солдат на войну в Луркотии и положить всех зомби в могилы — отсюда и название. А чтобы отправить больше солдат на войну, нужно было одеть больше молодых ребят в хаки и выдать им оружие.
Мне эта концепция не понравилось. И не только мне —
