Доспехи света - Кен Фоллетт
— Спасибо хоть на этом, — сказал Хорнбим.
— Но, возможно, найдется какая-нибудь менее значительная уступка, которая убедит рабочих прекратить забастовку, — продолжил Фишвик. — Мистер Шовеллер, вы, возможно, лучше меня знаете настроения рабочих. Как вы думаете, что могло бы убедить их вернуться к работе?
— Я не могу говорить за них, — сказал Спейд и почувствовал разочарование собравшихся. — Однако, возможно, я могу предложить путь вперед.
— Прошу вас, продолжайте, — сказал Фишвик.
— Можно было бы назначить небольшую группу суконщиков, скажем, три-четыре человека, для встречи с представителями рабочих. Возможно, мы могли бы объяснить им, какие требования невыполнимы, а по каким возможно договориться. Вооружившись этим пониманием, наша группа могла бы доложить мистеру Хорнбиму, а представители забастовщиков — рабочим, и мы, возможно, смогли бы достичь соглашения.
Все суконщики привыкли к переговорам в делах и понимали язык торга и компромисса. За столом послышался одобрительный шепот и кивки.
Воодушевленный, Спейд добавил:
— Очевидно, группа не будет иметь полномочий принимать решения от имени мистера Хорнбима или, тем более, от имени рабочих. И все же ей нужен некоторый авторитет, и с этой целью я предлагаю, чтобы вы, господин мэр, стали ее ведущим членом.
Это тоже было встречено с одобрением.
— Я к вашим услугам, конечно, — сказал Фишвик. — И вы, мистер Шовеллер, очевидно, были бы большой помощью для группы.
— Благодарю вас. Рад сделать все, что в моих силах.
— И миссис Бэгшоу, — сказал кто-то.
Спейд одобрил. Сисси Бэгшоу была единственной женщиной-суконщицей, управлявшей делом, которое она унаследовала после смерти мужа. Она была умна и обладала широтой взглядов.
— И мистер Барроуфилд, возможно? — спросил Фишвик.
Снова послышались голоса согласия.
— Очень хорошо, — сказал Фишвик. — И с вашего согласия, господа и леди, я бы хотел, чтобы мы начали работу сегодня же.
«И таким образом, — с удовлетворением подумал Спейд, — союз добивается официального признания.
Интересно, что Хорнбим предпримет теперь?»
*
— Другие мужчины так делают? — спросила Арабелла у Спейда.
— Не знаю, — ответил он.
Он расчесывал ее лобковые волосы.
— Ни один мужчина никогда не смотрел на меня там, — сказала она.
— О? Но вам же удалось зачать Элси…
— В темноте.
— Епископы обязаны делать это в темноте?
Она хихикнула.
— Вероятно, есть такое правило.
— Значит, я первый мужчина, который видит этот великолепный золотисто-рыжий цвет.
— Да. Ой! Не тяни.
— Прости. Я поцелую, чтобы прошло. Вот так. Но мне нужно распутать колтуны.
— Нет никакой нужды, тебе просто нравится это занятие.
— Может, сделать тебе пробор?
— Это было бы так вульгарно.
— Как скажешь. Вот, так гораздо аккуратнее. — Он сел на кровати рядом с ней. — Я сохраню этот гребень навсегда.
— Ты не считаешь, что у меня там некрасиво?
— Напротив.
— Хорошо. — Она замолчала, и он понял, что у нее что-то на уме. — Эм… я должна тебе сказать… — Она помедлила. — Я спала с ним позапрошлой ночью.
Спейд поднял брови.
— Он выпил много портвейна в тот вечер, а под конец еще и бренди. Мне пришлось помочь ему раздеться. Потом он практически рухнул в постель и начал храпеть. Я увидела в этом свой шанс.
— Ты легла к нему в постель.
— Да.
— И…
— И всю ночь он только и делал, что пускал ветры.
— Ох, это отвратительно.
— Он был поражен, когда проснулся и обнаружил меня в постели с ним. Прошли годы с тех пор, как мы в последний раз спали вместе.
Спейд был заинтригован, но и встревожен. Что она наделала? Он боялся, что какая-нибудь драма между Арабеллой и епископом все испортит.
— Что он сказал?
— Он сказал: «Что ты здесь делаешь?»
Спейд рассмеялся.
— Ну и вопрос от мужа к жене в постели! Как ты ответила?
— Я сказала: «Вы были очень настойчивы прошлой ночью». Я пыталась выглядеть, знаешь ли, застенчивой.
— Должно быть, это было то ещё зрелище. Не могу себе представить.
Арабелла очень хорошо изобразила жеманную девушку, сказав:
— О, мистер Шовеллер, вы заставляете меня краснеть.
Спейд хмыкнул.
— Затем он захотел узнать, что произошло, — продолжила она. — Он спросил: «Я действительно?..», и я ответила: «Да». Это была ложь. Затем, чтобы сделать это более правдоподобным, я сказала: «Недолго, но достаточно».
— Он тебе поверил?
— Думаю, да. Он выглядел шокированным, потом сказал, что у него болит голова. Я ответила, что не удивлена, после бренди поверх портвейна.
— Что ты сделала?
— Я пошла в свою комнату, позвала горничную и велела ей послать к епископу лакея с большим чайником чая.
— Так что теперь, когда ты скажешь ему, что беременна…
— Я напомню ему о той ночи.
— Но у вас был всего один раз.
— Каждая беременность — результат одного полового акта.
— Он попадется на эту уловку?
— Думаю, да, — снова сказала она.
*
Суконщики снова встретились через неделю, в том же месте и в то же время.
Спейд чувствовал, что сам факт соглашения будет важнее его условий. Это утвердит союз как полезный и для хозяев, и для рабочих.
Мэр Фишвик доложил о ходе обсуждений.
— Прежде всего, — сказал он, — рабочие выдвинули два требования, на которые, как мы им объяснили, хозяева никогда не согласятся.
Такой способ подачи информации был идеей Спейда.
— Они просили отправить ирландцев домой.
— Исключено, — сказал Хорнбим.
Фишвик проигнорировал реплику.
— Мы объяснили, что это зависит от олдермена Хорнбима. Хотя некоторые суконщики, возможно, и согласны с тем, что ирландцам следует уехать, у нас нет власти приказывать мистеру Хорнбиму.
— Чистая правда, — пробормотал кто-то.
— Во-вторых, они потребовали, чтобы рабочим, оставшимся без работы, предоставляли приходское пособие без необходимости отправляться в кингсбриджский работный дом.
Рабочие ненавидели работный дом. Там было холодно и неуютно, а главное, он унижал своих обитателей. Он мало чем отличался от тюрьмы.
— И снова, — сказал Фишвик, — нам пришлось объяснить, что мы не имеем юрисдикции над приходским пособием, которое контролируется Церковью.
Спейд
