Близко-далеко - Иван Михайлович Майский
Таня, стоя на корме, отвечала девушке, которая стала ей так дорога. Когда Майя, наконец, исчезла из глаз за выступом утеса, Тане показалось, будто кусочек ее сердца остался на этом крохотном скалистом островке, затерянном в беспредельности океана.
Глава двадцатая
О чем думали разные люди на «Мальте»
«Мальта» шла мерным двенадцатиузловым ходом на восток, к берегам Африки, и на борту ее плыли разные люди, с разными мыслями и стремлениями.
Капитан «Мальты» Боб Джемисон, старый английский моряк с простой, честной душой, больше всего думал о том, как бы ему избежать немецких подводных лодок и благополучно довести свое судно до Ливерпуля. У берегов Африки «Мальта» должна была включиться в английский караван судов, идущий под конвоем крейсеров и эсминцев из Южной Африки в Великобританию. Но до места встречи было еще далеко, и кто знает, что может случиться с одиноким судном в пути? Чтобы ускорить день встречи с караваном, Джемисон увеличил команду «Мальты» за счет моряков «Дианы»: Максвелл, Шафер, Мако, Бамбо и некоторые другие были приставлены к делу, каждый в соответствии с его прежней службой.
«Мальта» торопилась. Джемисон не жалел угля. Он отдал приказание держать пар в котлах на самом высоком уровне.
Трудно было разместить на пароходе людей, взятых с острова Девы. «Мальта» не была приспособлена для перевозки пассажиров, а тут пришлось принять на борт около сорока человек, среди которых были лица важные и избалованные комфортом. В конце концов все уладилось. Джемисон обратился к пассажирам с речью, в которой просил их не забывать, что сейчас идет война и что «Мальта» не является роскошным «лайнером» для богатых туристов. Его по-морски грубоватая речь возымела свое действие. Драйден и другие важные лица разместились в каютах капитана и офицеров судна на положении временных сожителей; Петровым и Таволато были предоставлены маленькие каютки, из которых на время пути выселили радиста и младшего механика. Потапов поселился с Максвеллом в его каюте. Негров и индийцев сначала поместили в тесных кубриках, но потом капитан распорядился сделать для них из ящиков и досок импровизированное помещение, где им было свободнее и удобнее. Ибо, несмотря на свой традиционный консерватизм, Джемисон, как человек практический, прекрасно понимал, что если моряк будет жить плохо, то он и работать будет плохо.
Особый интерес Джемисона вызывали, конечно, советские люди. С первого взгляда русские понравились ему, особенно Петров, который к тому же оказался моряком. Джемисон уже слышал рассказы об этих трех русских от пассажиров «Дианы». Слышал и плохое и хорошее. Особенно злобно о них говорил капитан Смит. Однако Боб Джемисон был достаточно искушенным человеком и опытным моряком, чтобы понять, что произошло при торпедировании «Дианы» и почему одни Петрова хвалят, а другие осуждают.
В душе капитан Джемисон считал, что капитан Смит поступил бесчестно, а этот русский, наоборот, обнаружил качества настоящего моряка. По разным соображениям тактического свойства Джемисон не считал удобным открыто высказывать свое мнение, однако в отношении капитана к Смиту стало проскальзывать что-то неприязненное, а о Петрове он иногда думал словами известной английской песни: «Он чертовски славный парень!»
Думал и лондонский банкир сэр Вильям Драйден. Он вспоминал все, что ему пришлось пережить, начиная с памятного обеда у Бингхэма в Кейптауне, и подводил итоги.
— Да, — говорил он Ванболену, сидя на скамейке около пароходной трубы, — большевики — опасные люди… Помните наш разговор на эту тему в больнице? Сознаюсь, я недооценивал раньше опасности большевизма, но зато теперь!..
Драйден сделал такой жест, точно хотел снести голову свирепому дракону. Ванболен понял это по-своему и с улыбкой ответил:
— Большевизм нужно раздавить, иначе у нас не будет покоя.
— «Раздавить»!.. — недовольно повторил Драйден. — Вы, конечно, сейчас же думаете о Малане и его политике… Так позвольте вам сказать, что Малан не уничтожает большевизм, а, напротив, плодит его!
— Я вас не понимаю, — с недоумением сказал Ванболен. — Как же тогда бороться с большевизмом?.
— Как бороться? По-английски бороться.
— То есть как это — по-английски?
— А вот как! Прежде всего надо ослабить родину большевизма — Россию. Гитлер сейчас весьма успешно выполняет эту задачу — надо ему помочь! Вы думаете, я имею в виду сепаратный мир с Германией? Избави бог! Это противоречило бы всем нашим моральным принципам. Да и практически сепаратный мир нам невыгоден: Гитлер разбил бы Россию, а потом, использовав ее огромные ресурсы, с удвоенной силой обрушился бы на нас. Нет-нет! Я думаю не о сепаратном мире…
— Так о чем же? — спросил Ванболен.
— Англии невыгодна победа ни Германии, ни России. Англии и Британской империи выгодно, чтобы и Германия и Россия вышли из войны обе изнуренные и ослабленные. И мы должны маневрировать, сложно маневрировать, чтобы добиться такого результата… Вот, например, сейчас: Россия настойчиво требует, чтобы Англия и Соединенные Штаты Америки открыли второй фронт, — надо с этим подождать! Россия еще может сопротивляться — пусть сопротивляется одна, пусть изматывает Германию. И сама изматывается… Мы, англичане, подождем да посмотрим. Если увидим, что силы России иссякают и грозит победа Германии или наоборот, Германии грозит полный разгром и плодами может воспользоваться одна Россия, — вот тогда и откроем второй фронт. А пока рано…
Драйден замолчал и долго смотрел неподвижным взглядом в синеющую даль горизонта.
— Но это не все, — спустя некоторое время вновь заговорил Драйден. — Наши государственные люди, политики, промышленники, колониальные деятели должны применяться к духу времени. И соответственно маневрировать. Уверяю вас, Ванболен, эти три большевика дали мне на острове Девы хороший урок, о котором я не забуду…
Драйден встал и несколько раз прошелся по палубе. Потом он продолжал:
— Ну, вот хотя бы деятельность мадам Петровой, о чем мы с вами уже как-то говорили… Я задаю себе вопрос: почему наш милейший мистер Липер своевременно не позаботился о том, чтобы хоть как-нибудь организовать медицинскую помощь туземцам? Если бы такая помощь существовала, все было бы иначе, и эта большевичка не смогла бы пускать пыль в глаза туземному населению. То же самое и в других случаях…
—
