Доспехи света - Кен Фоллетт

Сэл повторила свой вопрос.

— Скольким?

— Это мое дело.

— А если ткачи объявят забастовку, это тоже будет вашим делом.

— Я буду поступать со своей собственностью так, как сочту нужным.

Дебора вмешалась. Она посмотрела на Джарджа.

— Мистер Бокс, вы работаете на Верхней фабрике Хорнбима.

«Значит, они это поняли», — подумала Сэл.

— Можете меня уволить, если хотите, — сказал Джардж. — Я хороший ткач, найду работу в другом месте.

— Но я хотела бы знать, на что именно вы надеетесь от этой встречи? Вы же не ожидаете, что мой отец откажется от новой фабрики и парового двигателя.

«Интересно, — подумала Сэл, — дочь разумнее отца».

— Ожидаю, — вызывающе сказал Джардж.

— Нас главным образом беспокоит, что ткачи останутся без работы из-за вашего парового двигателя, — сказала Сэл.

— Глупая мысль, — ответил Хорнбим. — Весь смысл парового двигателя в том, чтобы заменить рабочих.

— В таком случае будут неприятности.

— Вы мне угрожаете?

— Я пытаюсь объяснить вам, как обстоят дела, но вы не слушаете, — сказала Сэл, и презрение в ее собственном голосе поразило ее. Она встала, снова удивив Хорнбима, обычно именно он заканчивал встречу. — Доброго вам вечера.

Она вышла, а Джардж и Спейд последовали за ней.

Выйдя из здания, Спейд сказал:

— Ты была там просто великолепна!

Сэл больше не беспокоилась о своем выступлении.

— Хорнбим совершенно упрям, не так ли?

— Боюсь, что так.

— Значит, забастовке быть.

— Да будет так, — сказал Спейд.

20

В саду Арабеллы колючий куст шотландской розы, всегда расцветавшей первой, был усыпан, словно снегом, хрупкими белыми цветами с желтыми сердечками. Элси сидела на деревянной скамье, вдыхая прохладный, влажный воздух раннего утра, с двухлетним сыном Стиви на коленях. В отличии от темноволосой Элси у него были рыжие волосы, которые, должно быть, достались ему от Арабеллы, его бабушки. Вместе Элси и Стиви наблюдали, как Арабелла, стоя на коленях в фартуке, вырывает сорняки и бросает их в корзину. Арабелла обожала свой розарий. За те годы, что она им занималась, она казалась счастливее, более энергичной, но в то же время более спокойной.

Стиви был назван Стивеном в честь своего деда, епископа. Элси втайне хотела назвать его Эймосом, но не смогла придумать правдоподобного предлога. Сейчас он ерзал на коленях у Элси, желая помочь бабушке. Элси спустила его на землю, и он пошлепал к Арабелле.

— Не трогай кусты, у них шипы, — сказала Элси.

Он тут же схватился за веточку, уколол руку, расплакался и прибежал обратно к ней.

— Надо слушать маму! — сказала она.

— То, что твоя мама никогда не делала, — тихо произнесла Арабелла.

Элси рассмеялась. Это была правда.

— Как обстоят дела с твоей школой? — спросила Арабелла.

— Ох, это… просто невероятно! — ответила Элси.

Это была уже не просто воскресная школа. Все дети, работавшие на фабриках Хорнбима, теперь бастовали, так что Элси давала уроки каждый день. Родители отправляли детей в школу ради бесплатного обеда.

— Это такой замечательный шанс для нас, — с воодушевлением говорила Элси. — Это единственная возможность для этих детей получить полноценное образование, так что мы должны извлечь из этого максимум. Я боялась, что мои помощники скажут, что для них слишком много работы, но они все сплотились, да благословит их Господь. Пастор Мидуинтер преподает каждый день.

В разговоре наступила пауза, затем Элси сказала:

— Мама, я почти уверена, что жду еще одного ребенка.

— Как чудесно! — Арабелла отложила совок, встала и обняла дочь. — Может, на этот раз будет девочка. Разве это не славно?

— Да, хотя мне, по правде, все равно.

— Как бы ты назвала девочку?

— Арабелла, конечно.

— Твой муж, возможно, захочет назвать ее Мартой. Так звали его мать.

— Я не буду с ним спорить. — Помолчав, Элси добавила: — Во всяком случае, не из-за этого.

Арабелла снова опустилась на колени и продолжила полоть. Она была в задумчивом настроении.

— Похоже, весна выдалась плодородной, — пробормотала она.

Элси не была уверена, что мать имеет в виду.

— Одна беременность — это еще не повод считать весну плодородной.

— О! — сказала ее мать, слегка смутившись. — Я… я думала о саде.

— Шотландские розы в этом году цвели прекрасно.

— Я это и имела в виду.

Элси почувствовала, что мать что-то недоговаривает. И, если подумать, в последнее время это чувство возникало у нее все чаще. Было время, когда они рассказывали друг другу все. Арабелла знала все о безнадежной любви Элси к Эймосу. Но Арабелла стала менее откровенной. Элси гадала, почему.

Прежде чем она смогла расспросить ее подробнее, появился ее муж, Кенелм, умытый, выбритый и полный деловитой энергии.

Элси и Кенелм все еще жили во дворце. Места было предостаточно, и это было удобнее любого дома, что Кенелм мог бы позволить себе на свое жалованье помощника епископа.

За три года брака Элси усвоила, что главная добродетель Кенелма — это усердие. Он все делал скрупулезно. Свою работу для ее отца он выполнял быстро и тщательно, и епископ не мог нарадоваться им. Кенелм был прилежен и с их ребенком. Каждый вечер он вставал на колени со Стиви у детской кроватки и читал молитву, хотя в остальное время никогда не разговаривал с мальчиком. Элси видела, как другие отцы подбрасывали своих детей в воздух и ловили их, заставляя визжать от восторга, но для Кенелма это было слишком недостойно. Секс был еще одной обязанностью, которую он исполнял добросовестно — раз в неделю, в субботу вечером. Им обоим это нравилось, хотя все всегда было одинаково.

Но главной причиной ее теплых чувств к Кенелму был маленький мальчик, сидевший у нее на коленях. Кенелм подарил ей Стиви, а теперь и ребенка, растущего в ее утробе. Тогда как Эймос все еще был одержим Джейн. Элси видела их вместе на Майской ярмарке, погруженных в разговор. Джейн, разодетая в пух и прах, с бесполезным маленьким зонтиком в руках, и Эймос, ловящий каждое ее слово, словно она была пророчицей, с уст которой слетают жемчужины мудрости. Если бы Элси возлагала свои надежды на Эймоса, она бы до сих пор ждала. Она поцеловала рыжую макушку Стиви, безмерно счастливая, что