Доспехи света - Кен Фоллетт
— Начинаем, — сказал Спейд. — Положите правую руку мне на левое плечо.
Он положил руку ей на талию, мягкую и слегка теплую. Другую ее руку он держал на уровне плеча. Их тела соприкоснулись.
— Это очень интимно, — сказала она. В голосе ее не было и тени упрека.
Спейд сделал первый шаг, и она плавно подстроилась. В мгновение ока они вальсировали так, будто делали это уже много раз.
— Мы танцуем одни, — сказала Арабелла.
Спейд заметил, что гул разговоров и смеха несколько поутих, и многие смотрели на него с женой епископа. Он начал сомневаться, не было ли это ошибкой. Он не хотел, чтобы у Арабеллы возникли неприятности с мужем.
Он заметил, что Хорнбим смотрит на него с яростным выражением лица.
— Ох, Боже, все на нас смотрят, — сказала Арабелла.
Спейд держал в объятиях свою любовь и не хотел прекращать танец.
— К черту их всех, — сказал он.
Она рассмеялась.
— Глупец, я вас обожаю.
Тут Дебора Хорнбим вытащила на паркет Уилла Риддика, а брат Деборы, Говард, последовал за ней со своей новоиспеченной женой Бел; и обе пары начали вальсировать.
— Слава небесам, — сказала Арабелла.
Спейд посмотрел на молодых Хорнбимов и сказал:
— Они репетировали дома. Спорю, Хорнбим об этом не знал.
К ним присоединились и другие пары, и вскоре уже сотня человек вальсировала или пыталась это делать. Почувствовав себя увереннее, Спейд притянул Арабеллу ближе, и она ответила, прижавшись к нему, пока они кружились по залу. Она прошептала ему на ухо:
— О боже, мы же как будто трахаемся.
Спейд счастливо улыбнулся.
— Если вы думаете, что это напоминает трахание, — пробормотал он, — значит, раньше вы делали это неправильно.
*
Вальс закончился, и капельмейстер объявил котильон. Кенелм пригласил Элси, и она согласилась. Он вел ее хорошо, и она подумала, что ее неловкость не слишком заметна. После танца он сказал:
— Давайте выпьем шампанского.
Это был ее третий бокал, и она расслабилась.
— Вы много танцевали в Оксфорде? — спросила она.
Кенелм покачал головой.
— Женщин не было. — Затем он добавил: — Во всяком случае, тех, с кем стал бы танцевать будущий священник.
— Прекратите, — сказала она.
— Что прекратить?
— Осуждать. В этом нет ни капли обаяния. Вы священник, все и так полагают, что неподходящие женщины вас не интересуют. Не нужно это подчеркивать.
Он обиженно нахмурился и, казалось, готов был возразить, но потом замялся и задумался.
*
Эймос любил танцевать и умел вальсировать, но не присоединился к танцующим. Он следовал за Джейн и Нортвудом. Он знал, что ведет себя дурно, но они его не замечали, поглощенные друг другом. Никто другой тоже этого не заметил; во всяком случае, пока.
Они подошли к буфету, затем присоединились к танцующим, а потом перешли на променад. Наконец, они вышли через двери в освещенный фонарями сад.
Ночной воздух был холоден, и на улице было мало людей. Эймос ощущал на языке привкус тумана.
Джейн накинула накидку от холода. Они прогуливались взад-вперед. Шаги Нортвуда были немного нетвердыми, но Джейн полностью владела собой. В полумраке было трудно разглядеть их лица, но их головы были склонены близко друг к другу, и разговор их был явно напряженным.
Эймос прислонился к внешней стене здания, словно человек, которому нужен свежий воздух. Между Джейн и Нортвудом происходило что-то серьезное, нечто большее, чем флирт.
Затем они исчезли.
Он понял, что они скрылись за группой высоких кустов. Теперь они были вне поля зрения. Что они там делают? Он должен был знать. Он пересек газон. Он не мог с собой совладать.
Подойдя ближе, он обнаружил, что может разглядеть их сквозь листву. Они обнимались и целовались, и он услышал страстный стон Нортвуда. Его охватила ярость, и в то же время ему было стыдно подглядывать. Нортвуд делал то, о чем Эймос лишь грезил. Он разрывался между желанием напасть на Нортвуда и стремлением уйти незамеченным.
Он увидел, как рука Нортвуда сжала грудь Джейн.
Он шагнул ближе.
— Нет, — тихо сказала Джейн и убрала руку Нортвуда.
Эймос замер.
Держа обе руки Нортвуда в своих, Джейн сказала:
— Мужчина, за которого я выйду замуж, сможет ласкать мою грудь, когда ему заблагорассудится, — и я с радостью ему это позволю.
Эймос услышал, как Нортвуд ахнул.
Затем Нортвуд сказал:
— Выходи за меня, Джейн.
— О, Генри! — воскликнула она. — Да!
Они снова поцеловались, но Джейн прервала объятие. Она взяла Нортвуда за руку и вывела его из-за кустов. Эймос быстро отвернулся, делая вид, что праздно прогуливается мимо.
Джейн не дала себя обмануть.
— Эймос! — воскликнула она. — Мы помолвлены!
Она не остановилась, а повела Нортвуда внутрь. Эймос последовал за ними.
Крепко держа Нортвуда под руку, Джейн подошла к своему отцу, пастору Мидуинтеру, который разговаривал с олдерменом Дринкуотером и двумя девушками Хорнбим, Деборой и Бель.
— Отец, — сказала Джейн, — Генри хочет вам что-то сказать.
Это могло означать только одно, особенно учитывая, что Джейн назвала Нортвуда по имени. И Дебора, и Бель взвизгнули от восторга.
Нортвуд был подвыпившим, но хорошие манеры пришли ему на помощь, и он сказал:
— Сэр, позвольте мне просить руки вашей дочери?
Пастор колебался. Последней надеждой Эймоса было то, что Мидуинтер найдет предлог и скажет Нортвуду прийти к нему завтра, чтобы они могли как следует обсудить предложение.
Но Дринкуотер, который был дедом Джейн, не смог сдержать радости.
— Как великолепно! — сказал он.
— Джейн выходит замуж за виконта Нортвуда! Ура! — громко объявила Бель Хорнбим.
Мидуинтер был явно недоволен тем, как все это происходило. Однако, если бы он отказал дочери, она была бы опозорена. После долгой паузы он наконец сказал Нортвуду:
— Да, милорд, вы можете просить ее руки.
— Благодарю вас, — ответил Нортвуд.
— Браво, мисс Мидуинтер, — с восхищением пробормотала Дебора Риддик. Она, очевидно, поняла, что все это было блестяще разыграно Джейн.
Джейн взяла Нортвуда за руку,
