Доспехи света - Кен Фоллетт
Пока он стоял, напряженный от внутреннего конфликта, он начал понимать, почему он просто не вошел в дом и не сделал все, чего так жаждал. Она хотела держать его на поводке, за который могла бы дергать всякий раз, когда он ей понадобится. Эта мысль была унизительной.
— Ты предлагаешь мне половину себя, — сказал он, — меньше половины. Должен ли я получать желаемое, когда Нортвуд уезжает, и оставаться без любви все остальное время? Я не могу так жить.
— Разве полкаравая лучше, чем ничего? — сказала она, цитируя пословицу.
Он ответил цитатой из Второзакония:
— Не хлебом одним будет жить человек.
— О, тьфу, — сказала она. — Тошнит от тебя.
И захлопнула дверь.
Он медленно отвернулся. Собор темнел над пустой рыночной площадью. Хотя он был методистом, он все еще считал собор домом Божьим, и теперь он подошел к его фасаду и сел на ступени, размышляя.
Он почувствовал странное освобождение. Он отступил от того, что заставляло его стыдиться. И он начал видеть Джейн в ином свете. Ему вспомнилось ее замечание о братьях. Она считала их скучными за то, что они выбрали путь пасторов. Ее ценности были в корне неверны.
Она использовала людей. Она никогда не любила Нортвуда, но хотела того, что он мог ей дать. И она хотела использовать Эймоса, эксплуатируя его страсть всякий раз, когда ей нужна была любовь. Это было очевидно, но ему потребовалось много времени, чтобы увидеть ее ясно и смело принять правду. И теперь, когда он это сделал, он уже не был уверен, что любит ее. Возможно ли это?
В его сердце все еще что-то екало, когда он представлял ее. Возможно, так будет всегда. Но его слепая одержимость, возможно, прошла. Во всяком случае, теперь он с оптимизмом смотрел в будущее.
Он встал, обернулся и посмотрел на собор, тускло освещенный уличными фонарями с другой стороны площади.
— Теперь мой разум ясен, — сказал он вслух. — Спасибо.
*
У Хорнбима было свое видение Кингсбриджа. Он видел его превращение в промышленный центр, место, где создаются большие состояния, соперничающее с Манчестером за звание второго города Англии. Но некоторые жители Кингсбриджа стояли на пути, постоянно находя возражения против прогресса. Худшим из них был Спейд. Вот почему Хорнбим был в ярости от предложений сделать Спейда олдерменом.
Неудивительно, что предложение исходило от женщины, Сисси Бэгшоу.
Он был полон решимости зарубить эту идею на корню.
К счастью, у Спейда была слабость. Арабелла Латимер.
Хорнбим некоторое время обдумывал, как лучше всего использовать эту слабость против Спейда, и, наконец, решил поговорить с новым епископом, Маркусом Реддингкотом.
На воскресную службу он надел новый сюртук, простого черного цвета — облик, который становился отличительной чертой серьезного делового человека. После службы он поприветствовал епископа и его высокомерную жену, Уну.
— Вы с нами уже полгода, миссис Реддингкот, — сказал он. — Надеюсь, вам нравится Кингсбридж?
Она не сказала «да».
— До этого Маркус служил в лондонской церкви в Мейфэре, знаете ли. Совсем другое дело. Но, конечно, служишь там, куда пошлют.
Значит, Кингсбридж был шагом вниз по социальной лестнице, заключил Хорнбим. Он заставил себя улыбнуться и сказал:
— Если я могу чем-либо вам помочь, вам стоит только попросить.
— Весьма любезно. Во дворце нас прекрасно обслуживают.
— Рад это слышать. — Хорнбим повернулся к епископу, высокому и довольно тучному мужчине, какими часто бывали состоятельные священнослужители. — Могу я поговорить с вами наедине, милорд-епископ?
— Разумеется.
Хорнбим взглянул на миссис Реддингкот и добавил:
— Дело довольно деликатное.
Она поняла намек и отошла в сторону.
Хорнбим подошел ближе и заговорил тише:
— Есть тут один суконщик по имени Дэвид Шовеллер. Возможно, вы слышали, как люди упоминают некоего Спейда, это его шутливое прозвище.
— Ах да, понимаю, Шовеллер, Спейд. Весьма забавно.
— Он метит в олдермены.
— Вы одобряете? — Епископ огляделся, словно надеясь увидеть Спейда.
— Его здесь нет, сэр. Он методист.
— А.
— Что важнее, этот человек — прелюбодей, и полгорода об этом знает.
— Боже милостивый.
— Что еще более шокирующе, его любовница — Арабелла Латимер, вдова вашего предшественника.
— Невероятно.
— Связь эта началась задолго до смерти епископа Латимера, и у женщины есть пятилетний ребенок, которого многие считают сыном Спейда. Епископ в ярости окрестил дитя Авессаломом. Значение этого имени для такого ученого человека, как вы, очевидно.
— Авессалом обесчестил своего отца, царя Давида.
— Именно. Доказательств прелюбодеяния, конечно, нет, но я бы не хотел видеть Спейда олдерменом этого города.
— Я тоже. Но, Хорнбим, я не имею права голоса при выборе олдерменов. Это ведь сугубо ваша сфера?
Это был ключевой вопрос и самая сложная часть замысла Хорнбима.
— Я пришел к вам как к моральному лидеру Кингсбриджа, — сказал он.
— Разумеется. Но я не понимаю…
— Быть может, вы прочтете соответствующую проповедь?
— Я не могу осуждать человека с амвона без доказательств.
— Конечно, нет. Но в общих чертах? Проповедь о прелюбодеянии?
Епископ медленно кивнул.
— Возможно, хотя это несколько откровенно.
— Тогда темой может быть нежелание закрывать глаза на грех.
— А, это лучше. В Писании несколько раз упоминается «подмигивание глазом», что означает именно то, о чем вы говорите.
— Если человек поступает дурно, это не должно оставаться без внимания — что-то в этом роде, вы имеете в виду?
— Именно.
Хорнбим воодушевился.
— Видите ли, о грехе Спейда часто говорят, тихо, даже украдкой, но никогда не признают открыто.
— И поэтому он продолжает, нераскаянный.
— Вы попали в самую точку, милорд-епископ.
— Хм.
Хорнбим понял, что еще не добился своего. Ему нужно было конкретное обязательство.
— Вам достаточно будет лишь намекнуть, что известный грешник не должен возвышаться до положения, требующего уважения, — сказал он. — Никаких обвинений не потребуется. Люди поймут ваш намек.
— Я должен обдумать это. Но благодарю вас за то, что обратили мое внимание на проблему.
Это было все, чего Хорнбим мог добиться. Приходилось смириться и надеяться на лучшее.
— Всегда к вашим услугам, милорд-епископ, — сказал он.
*
Спейд сказал Арабелле, что хочет ей кое-что показать, и попросил встретиться с ним у дома номер пятнадцать на
