Полонное солнце - Елена Дукальская
Фыркая возмущенно, Веслав вдруг увидел, что Калерия, оглянулась на Юна и пошла зачем-то за ним. Веслав, кивнув Горану, отправился следом. Он понял, что она желает поговорить с парнем и хотел знать, о чем.
Юн выскочил на улицу и огляделся. Во дворе толклось много народу, прачка Дора быстро подошла к нему и тронула за руку:
– Ну что там? Правда, что господина Этула убили? А то господин Ромэро на весь дом об том кричит.
– Он умер. Это верно. А сам или нет, того я не понял! – Юн быстро кивнул ей, чуть склонив голову и пошел дальше, не оглядываясь. Ему нужно было кое-что сделать сейчас.
На пороге дома его окликнули. Он вздрогнул и остановился. Его звала Калерия:
– Юн, постой!
Он поклонился, глядя в землю:
– Госпожа?
Она опять тем же движением, что и в первый раз, взяла его за подбородок, поднимая его голову вверх.
На нее взглянули серые печальные глаза в обрамлении черных ресниц. Темные брови были сведены, словно от боли.
– Юн, я хочу спросить у тебя. – Калерия отпустила руку. – Как тебе живется с господином Веславом?
– Все в порядке, госпожа. – Ответил он хрипло, явно удивившись ее вопросу.
– Молчан мне рассказал, как хозяин недавно обошёлся с тобой. Как твои руки?
– С ними все в порядке, госпожа. Благодарю тебя за беспокойство. Но я такой милости не достоин.
– Юн, мой племянник собирается ехать с вами, он хочет взять с собой Тамира. Я должна знать, с кем они будут иметь дело в княжестве, о котором ничего не знают. Веслав жесток, и для него это естественно, но я не хочу, чтобы эта жестокость стала причиной гибели близких мне людей. Здесь он ведет себя так, а дома станет другим, там все иное. Я боюсь.
Юн внимательно посмотрел на нее и ответил, сделавшись серьезным и от этого сразу каким-то взрослым:
– Я могу сказать вот что, госпожа. Я недолго служу господину Веславу, но понял одно – да, господин Веслав жесток. Это правда. Но жесток он, в основном, к себе. И поверь, госпожа, эта жестокость станет причиной того, что он быстрее погибнет сам, нежели погубит своих друзей. Госпожа может быть спокойна, она вручает судьбу своих близких в надежные руки, здесь нечего бояться.
И он поклонился, вновь опустив голову и глядя в землю.
Калерия была поражена его ответом. Она с удивлением смотрела на парня, восхитившись даже не его умом, а скорее мудростью, не свойственной человеку в его возрасте.
И тут раздался голос:
– Что случилось, госпожа Калерия? – Подошедший Веслав с участием смотрел на нее.
А потом он повернулся к Юну:
– Что, парень, решил пожаловаться на своего жестокого хозяина? И что, удалось тебе такое? Вышло разжалобить госпожу Калерию?
Юн опустил голову, не зная, что сказать. Хозяин вновь на что-то осердился. Да что же это такое? Неужто всю жизнь теперь Юну придется ходить с ним будто по раскаленным угольям, обжигая кожу?
– Юн, оставь нас! – Глаза Калерии недобро блеснули. Юноша кивнул, поклонился и скрылся в доме. А она смерила Веслава суровым взглядом:
– Этот мальчик, Веслав, только что защитил своего недостойного хозяина так, как он того не заслуживает. Я узнала, что ты устроил ему из-за моих глупых неосторожных слов, и я была разочарована, не скрою. Мой племянник поедет с тобой, а я не хочу перестать тебе доверять, Веслав. Но Юн отозвался о тебе так хорошо, что я была поражена. Он мудрый мальчик. И не злопамятный. И я надеюсь, что он перестанет быть твоим так называемым рабом, как только пересечет границы Таврии.
Веслав покраснел. Неожиданная отповедь Калерии жестко ударила по самолюбию. В этом она оказалась похожей на Молчана, который тоже не стеснялся в выражениях, осуждая его. Веслав вздохнул. Он так долго жил без старших родственников, которые не только могут дать совет, но и отругать, как ребенка, за неправильное поведение, что совсем позабыл, каково это. Он привык сам себе быть и судьей, и палачом, и уверился, что до его поступков никому нет дела. Как оказалось, это не так. Старшее поколение этого дома не стеснялось делать ему замечания из-за его неправильного поведения, и, честно признаться, ему нравилась такая строгая забота. Она говорила о том, что он небезразличен окружающим. И это было чертовски приятно. И еще его трогало то, как в доме защищают Юна. Пусть даже от него. Все мало обращали внимания на то, что мальчишка – невольник. В этом странном поместье на виноградниках все было вперемешку – хозяева, рабы, свободные слуги. И все они оценивались, первее всего, не по положению, а по поступкам. Как у них так выходило?
– Госпожа Калерия, прости. Я…
– И не смей мстить парню за то, что он позволил себе обсуждать тебя со мной. Он только дал ответ на мой вопрос. Насколько я понимаю кодекс поведения, который ты ему прививаешь, не ответить он не имел права.
Она смотрела на него столь холодно, что Веслав сразу понял, почему Горан ее побаивается. Его пронзила мысль, что, если бы Калерия была мужчиной, он бы сейчас получил по зубам, причем довольно сурово. Долгая жизнь без поддержки близких выковала в ней железный характер, несвойственный женщине, своего рода невидимые латы.
Но под этими латами скрывалась нежная и ранимая душа, наполненная до краев нерастраченной любовью, которую она готова была излить на любого слабого и зависимого, нуждающегося в заботе человека.
Веслав опустился перед ней на одно колено, не обращая внимания на то, что их могли видеть, и сказал:
– Клянусь, госпожа Калерия, Богом и людьми, что не предам твоего доверия и ценой собственной жизни буду защищать всех, кто тебе дорог. И, если мне понадобится отдать мою жизнь за друга и всех остальных близких тебе, а равно и мне людей, я сделаю это не задумываясь. И почту за честь сложить голову за то, чтобы они были живы
