Полонное солнце - Елена Дукальская
Подойдя близко, Юн наклонился над ним. Ромэро, будто по какому-то волшебному провидению, спал, закинув руки за голову. Рисунок был хорошо виден сейчас. Юн приблизил лицо, чтобы разглядеть, как следует, что нарисовано на бледной коже, и даже протянул руку, чтобы пощупать, и тут Ромэро всхрапнул, дёрнулся, и Юн едва успел натянуть ворот рубахи себе на голову, как тот распахнул глаза. И ахнул, зажав рот рукой. Юн молился, чтоб лица его не стало сейчас видно, а то ему конец. Они его убьют, это точно. Сперва Ромэро, а после уже хозяин закончит начатое. Ромэро продолжал таращиться, и вдруг в ставень что-то стукнуло. Сразу залаяли собаки, за окном кто-то закричал, и Юн, пользуясь суматохой, бросился к двери. Распахнул её, выскочил наружу и тут же прикрыл за собой. Крики стихли, на собак кто-то шикнул, должно быть один из рабов. Юн быстро прокрался к себе. Хозяин спал. Храп его был слышен, поди, во всём доме. Юн нырнул в свою комнату, упал в постель, скидывая сапоги и затих, обнимая подушку. Он тяжело дышал, прислушиваясь, не начнёт ли кричать Ромэро, созывая слуг. Но все было тихо. Скоро Юн успокоился и даже закрыл глаза, продолжая слушать ночь. Через время сон все-таки сморил его. И он уснул.
А Ромэро и впрямь хотел уже закричать, прося о помощи. Ему показалось, что он узнал того, кто стоял над ним. Уж очень эта тощая фигура кого-то ему напомнила, но едва он открыл рот, как от тёмного угла комнаты отделилась ещё одна фигура в плаще и капюшоне и двинулась к нему. Он задохнулся от тяжёлого липкого страха, что нежданно ударил его в грудь, запирая голос и дыхание под замок. Фигура встала над ним молча. Капюшон, надвинутый до самого подбородка, или что там было у этого чудища, скрывал все черты. Слышалось лишь хриплое дыхание. Ромэро неожиданно для себя заскулил, как щенок, понимая, что над ним стоит убийца, присланный расправиться с ним за все его прегрешения. И зажал себе рот рукой. Внезапно раздался голос Божана, хриплый со сна и обращенный к фигуре:
– Эй! Ты кто такой? И что тут делаешь?
Фигура в плаще резко дернулась, оборачиваясь. Божан медленно поднялся на ноги, глядя исподлобья. И встал в полный рост, сделавшись неожиданно высоким. Он будто бы совсем не боялся непонятное существо, глядящее на него. А то, меж тем, странно хмыкнуло и медленно поплыло к двери, скрывшись за ней в одно мгновение. Божан шагнул к постели и наклонился над Ромэро:
– Как ты, господин? Он не обидел тебя?
Тяжёлый кулак врезался ему в лицо, заменяя собою ответ на его вопрос. Парень отшатнулся, закрывшись рукавом.
– Ты слишком медленно собирался спасать меня, идиот! – Рявкнул Ромэро. – Я чуть не умер!
– Прости, господин. – Божан наскоро вытер разбитые губы. – Более такого не повторится!
– Принеси мне вина! Мне надо успокоиться. – Приказал Ромэро, не разумея двойного смысла сказанного Божаном. Тот сейчас, сверкнув глазами, невольно дал ему понять, что более не станет спасать его. Ромэро, не угадав этого, самодовольно ухмыльнулся, меряя своего прислужника презрительным взглядом. Этот бесполезный, безответный парень давно уже страшно раздражал его. В скором времени с ним необходимо будет покончить. Чтоб не мешал.
А тот глядел на хозяина, и капли крови из разбитых губ падали на его рубаху. Он не вытирал их. Зачем? Завтра ему все одно достанется за это, ведь он был так неаккуратен и небрежен, что допустил такое. И не достоин милости хозяина, что одевал, обувал и кормил его. Правда, не всегда…
*
Утром хозяина снова не оказалось в комнатах, хоть Юн и проснулся рано, едва рассвело. Он с облегчением вздохнул и принялся надевать сапоги, чтобы идти за едой для ранней утренней трапезы. Дожидаться, когда придет местный домашний раб не хотелось, и он собрал несколько оставшихся глиняных мисок в кучку, после протер стол тряпицей и прибрался в покоях, успев застелить кровать господина Веслава покрывалом. Уборка заняла какое-то время, и парень пугливо озирался, ожидая, что Веслав вот-вот появится на пороге. Он прекрасно понимал, что хозяина что-то гнетет, он сердится, а зло попросту срывает на нем. Но от этого легче не становилось. Юн осознавал, что наступило время, когда, чтобы он ни делал, все будет плохо просто потому, что у хозяина какие-то горести, и он не знает, как с ними справиться. Радовало лишь одно – пальцы теперь были свободными, и уборка давалась легче. В сущности, это была первая настоящая работа Юна в качестве слуги у нового хозяина. Можно сказать первый, после всего произошедшего, полноценный рабочий день.
То, что хозяин рассердился, не удивляло. Все укладывалось в то, что тот говорил про себя. Веслав жестоко вчера напомнил Юну, что господина Линя больше нет. И теперь действуют новые правила. Надо привыкать к ним и смиряться.
В дверь стукнули. А после она резко распахнулась, ударив о стену. Юн с тоской подумал, что вошедшего ему как раз и не хватало для удачного продолжения дня.
Ромэро, обмахиваясь китайским веером, шумно вздохнул и оглядел комнату.
– Где Веслав?
Гадая, узнал ли его вчера ночью Ромэро или нет, Юн поклонился почтительно и ответил:
– Он вышел ненадолго по делам, господин Ромэро.
– А ты что здесь прохлаждаешься, олух? У тебя нет других дел?
– Мне нужно прибраться в комнатах, господин Ромэро. Пыль.
– Что ты можешь сделать своими убогими руками? Только все испортить. Как Веслав допустил тебя до такой работы? У меня
