Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Проснулась, – проскрипела демоница. – А зря.
Акмарал смогла чуть приоткрыть рот, но не издала ни звука.
– Они сказали, что у тебя дочь. И правда. Откуда они узнали? – задумчиво произнесла она, оглядываясь на живот.
Демоница шевельнула кистью, и рот Акмарал резко раскрылся во всю ширь. Демоница стала совершать плавные движения руками, при этом покачиваясь всем телом, а Акмарал почувствовала жгучую боль в груди. Она усиливалась. Поднималась к горлу, раздувая его. Всё выше и выше до тошноты, до рвотных судорог, заставивших тело беременной содрогаться, пока из её рта не показалось то, что было нужно демонице – лёгкое. Она грубо схватилась костлявыми пальцами одной руки за подбордок Акмарал, а пальцы второй ввела внутрь, пока не извлекла лёгкое окончательно.
Бежать за город к ближайшему водоёму нельзя – слишком долго, ей нужно убедиться, что всё пройдёт как надо. Демоница осмотрела комнату. На столике у окна стоял дастшу́й104, а рядом – афта́ба105. Она слезла с роженицы и стала осматривать рукомойник и кувшин. Фыркнула – как люди любят заморачиваться с украшательством совершенно обыденных вещей! Медную поверхность покрывала ажурная чеканка, а округлые части инкрустированы рубинами. Демонице повезло – в резервуаре дастшуя осталась вода, да и кувшин заполнен наполовину. Еле как справившись с винтом, ей удалось снять верхнюю часть, а потом она тут же бросила внутрь лёгкое, схватила кувшин и стала добавлять ещё воды – нужно погрузить внутренность полностью. Со стороны постели послышались булькающие звуки. Демоница ухмыльнулась.
– Потерпи, немного осталось. Хотя, если честно, мне всё равно.
Готово. Лёгкое плавало в резервуаре. Демоница снова подбежала к роженице. Акмарал всё ещё не могла шевелить конечностями, только вздрагивала грудью как в приступе кашля, который никак нельзя прекратить. Пальцы её сжали простыни, глаза вперились в убийцу, а изо рта тонкими струйками вытекала вода. Это заставило демоницу расплыться в довольной улыбке: и женщину умертвила, и её дочку во чреве. А за это получит обратно свой гребень.
Роженица наконец замерла, уставившись немигающим взглядом в пустоту. Демоница слышала, что дыхание Акмарал остановилось, а сердцебиение замедлилось. Кожа её начала синеть, а тело потряхивать в судорогах.
– Кто ты? – послышался детский голосок в дверях.
Демоница резко повернула голову, продемонстрировав белёсые навыкате глаза и два ряда острых зубов. А девочка закричала. Сейчас она поднимет весь дворец на уши! Но демоница и так собиралась уходить – роженице уже никто не поможет. Она обернулась лисицей. Прыжок – она на полу, ещё три – добежала до окон, затем подоконник и прочь в открытое окно.
На крики Нурай начали сбегаться люди. Девочке казалось, что это какой-то кошмар. Все двигались слишком медленно, а она сама не могла пошевелиться. Две служанки подбежали к постели, стали приподнимать маму, но её голова повернулась в сторону двери и безжизненно повисла на шее. Мертвенно бледная, чуть синяя, мама совершенно не двигалась. Ещё люди, везде люди. Что-то кричали, заламывали руки. Кто-то тормошил Нурай за плечо, но она никак не могла оторваться от родных глаз, которые ещё вечером были голубыми и озорно улыбались, а теперь выцвели и в них не было ничего, кроме смерти.
Кто-то потащил девочку от комнаты, она не видела, кто. Кажется, её звали по имени. Или это было не её имя? Она пыталась вдохнуть – не получалось. Грудь всю сдавило, будто её обмотали железными цепями. Ледяные ладони, ледяные стопы, шлёпающие по мраморным плиткам пола. Всё кружится, и она падает, проваливается куда-то в пустоту. Ей не хочется умирать. Она вырывается, дергается всем телом. Не видя ничего, идёт, бежит во тьме, натыкаясь на невидимые стены, спотыкаясь, падая и вставая вновь.
– Мама. Мамочка…
***
Девочка очнулась, разбуженная яркими лучами солнца. Чихнула, потёрла глаза. Спала она на чём-то твёрдом. Зрение прояснилось: она лежала под какой-то телегой, сквозь деревяшки которой пробивалось солнце. Стала выползать. Всё тело ныло.
А где она?
Девочка огляделась. Стены домов окружали её. Рядом собаки делили между собой какой-то мусор. И люди ходили по улице, отстранённые и безразличные.
А кто она?
***
Мужчина в жёлтом шапане сидел у постели бездыханной Акмарал, понурив голову, и держал её за руку. Он ведь ехал сюда, был на пути в Тараз. Только задержался на полдня в Сыгнаке по делам. И вот её уже нет.
– Мой хан, – обратился к нему один из его подчинённых. – Нужно начинать приготовления к…
– Я знаю.
Хан выпрямился, постаравшись сделать хотя бы один вдох, но в груди была пустота, которая сворачивала, скручивала, всасывала в себя все его внутренности. Она была так прекрасна, его Акмарал. Он прятал её здесь вдали от всех, хотя свободолюбивый Лошадиный нрав давал о себе знать.
– Ханшайым106 нашли? – холодно спросил мужчина.
– Ищем, мой хан.
За одну лишь ночь он лишился троих горячо любимых сердец – как так? За что всё это ему? Боги так наказывают его за связь с женщиной не из своего ру? Он ведь не хотел для неё такой участи.
– Что баксы говорит?
– Албасты́, мой хан. Нашли лёгкое в дастшуе. Она утопила его, чтобы ваша жена захлебнулась в собственной постели.
Даже Умай отвернулась от них, не уберегла от рук демоницы.
Отчаянный всхлип вырвался из его груди, но он быстро его подавил. Мужчина встал, поправил пояс.
– Делаем всё тихо.
***
Я снова вижу лицо Нурай. Взрослой Нурай. Сейчас ей двадцать. А когда она лишилась матери, ей было пять.
– Инжу? – шепчет она дрожащими губами. Она увидела это видение вместе со мной.
– Да? – так же тихо отвечаю я.
– Обними меня, пожалуйста.
И я обнимаю. Нурай утыкается в моё плечо и плачет. Нет, это не просто плач. Вой по потерянному детству. По потерянному времени. По потерянной семье. Я прижимаю подругу к себе так крепко. Ах, если бы это могло хотя бы на толику забрать её боль, я бы забрала. Я бы забрала её всю, только чтобы Нурай не было так мучительно.
Вся рубаха моя уже мокрая от слёз. Но плач понемногу стихает. Вдруг Нурай отстраняется, хватая меня за плечи.
– Мне нужно кое-что сказать Айдару.
– Конечно, – киваю я.
Мы поднимаемся, выходим из дома, седлаем лошадей и спустя несколько минут уже заходим в постоялый двор. Народу мало, я сразу нахожу стол, за которым сидят Айдар и Арлан. Нурай стрелой устремляется к ним, я бегу за ней. Она плюхается рядом с Айдаром, хватает его за руку и, глядя на него опухшими красными глазами, говорит то, чего никто не ожидал услышать:
– Меня послали тебя убить.
Глава 35. Семья
– Ч-что? – спрашивает за нас всех Айдар и пытается выдернуть руку из хватки Нурай, но она держит.
У меня внутри всё упало. Смотрю на Арлана – он хмурится, на Айдара – глаза расширены, а зрачки бегают по девушке напротив.
– Меня послали тебя убить, – повторяет она дрожащим голосом. – Помните тогда, когда
