Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Из воды? – удивляется Нурай.
– Как он выглядел? – спрашивает Арлан.
– Будто сам из неё сотворён. Шерсть переливалась, а грива и хвост как водопады.
– По описанию похоже на морского коня из легенд.
– Суы́н? – Все смотрят на меня. – Ну, их так у нас называют. В нашем ру ходят легенды о морских конях, которые в лунную ночь могут выйти из вод Каспия и пастись как обычные лошади.
– И, видимо, ещё они могут спариваться с обычными кобылами, – хмурится Арлан. – Было такое в твоём сне?
– Было, – киваю. – Он покрыл белую кобылу, которая уже ждала его на берегу. Видимо, это была Акку.
Мы втроём смотрим на реакцию Айдара. Он, всё также вцепившись в волосы, нервно усмехается.
Я прикладываюсь ухом ещё раз и тут же ощущаю слабый толчок.
– Она точно беременна.
– Этого не может быть, – мотает головой Айдар. – Сколько прошло времени? Ещё даже месяца нет!
Он прав. Кобылы ходят жерёбые почти целый год.
– Похоже, раз папаша – не обычный конь, то и беременность может проходить необычно, – говорит Нурай.
Айдар хватает лошадь за морду, заставляя смотреть себе в глаза.
– Какого Ерлика, Акку?! Зачем ты попёрлась туда ночью одна, срази тебя Тенгри! Очень вовремя!
Акку возмущённо ржёт.
– Не ори на меня! – продолжает ругаться с ней Айдар.
– Тише, Айдар, – мы хором пытаемся его успокоить.
Акку всё же удаётся с рывком высвободиться.
– Прости, Акку.
Он снова пытается подойти к ней, но она напугана и отшатывается. Зато подпускает меня, я пытаюсь осмотреть её вымя. Выглядит больше, кажется. Щупаю. Упругое и плотное. Я ничего не понимаю в этом, так как в ауле скотом занимались взрослые мужчины. Знаю только, что вымя увеличивается за две луны до родов. Но, как и сказала Нурай, это не обычная беременность. Кто же там внутри?
– Что мы будем делать? – Я встаю с колен. – Неизвестно, когда ей рожать, но плод уже довольно ощутимо толкается.
– Ездить верхом на ней нельзя, – размышляет Арлан. – Будем везти Беркута по очереди. Доедем до Тараза, а там…
– Я её не оставлю. – Акку всё же позволяет Айдару подойти, и он обнимает морду своей лошади, гладит. – Я не брошу её, тем более сейчас!
– Мы не бросим её, Айдар, – мягко говорю я. – Но ты же понимаешь, что ей тяжело идти. А мы собираемся подниматься высоко в горы, помнишь?
– Помню.
Друг тяжело вздыхает.
– Мы что-нибудь придумаем, брат, – говорит Арлан и подъезжает к нему. – А пока цепляй её за Бурыла и забирайся ко мне в седло.
Глава 31. Чёрный яд
– Итак, на сколько видов делятся ядовитые растения?
Мы едем так уже несколько дней, штудируя всю известную Арлану и Нурай информацию о ядах.
Цветы и листья.
Корни и корневища.
Чем отличаются утамы́р93 и убалдырга́н94.
Очень много информации, которую надо запомнить. Арлан снова строит из себя беспристрастного наставника. В такие моменты мне будто снова шесть и мама отчитывает за то, что я плохо вымыла казан. От его допросов потеют ладони и крутит живот.
– На… три? – неуверенно отвечаю я.
– Ты у меня спрашиваешь? – в недовольстве поднимает бровь он. – Нурай, не подсказывай!
Он в седле резко разворачивает к ней, отчего та быстро прячет руку, которой показывала мне четыре пальца. И как он увидел?
– На четыре, – говорю я.
– Ты уверена?
– Да.
– Назови.
Он просто невыносимый.
Я делаю глубокий вдох.
– Первая группа – это растения, влияющие на кожу. Вызывают раздражения, сыпь, волдыри, ожоги. Вторая – воздействующие на сердце, когда нарушается сердечный ритм или оно останавливается. Третья группа бьёт по сознанию и ясности мысли. Головные боли, возбуждение, видения. И четвёртая…
Кровь отливает от моего лица, а пальцы нервно теребят поводья – никак не могу вспомнить, что там, в четвёртой группе.
– Четвёртая? – переспрашивает Арлан.
– Четвёртая, – повторяю я, и последние звуки пропадают где-то в горле от волнения.
– Я жду.
– Сейчас! – недовольно бросаю я, перебираю мысли в голове, которые как назло все улетучились.
Смотрю на Нурай, но она не рискует больше мне подсказывать. Смотрю на Айдара, который едет с ней – он пожимает плечами.
– Четвёртая группа… быстрого и явного воздействия не оказывает. Яд постепенно накапливается в теле, а потом бьёт по всем органам сразу.
– Приведи пример.
Ерлик бы тебя побрал, Арлан.
– Эм… Зиягу́ль95? – нерешительно говорю я, но тут же меняю интонацию, вспоминая, что Волк любит придираться. – Да, зиягуль.
Он пристально смотрит на меня так, что хочется сжаться. А потом говорит:
– Всё верно. Молодец.
– Спаси нас Тенгри, ты такой зануда, Арлан! – закатывает глаза Айдар.
Я наконец расслабленно выдыхаю.
– Яды небрежности не прощают, – ворчит в ответ Арлан. – Вон, что это там растёт?
Я всматриваюсь в фиолетовые островки в бесцветной траве у дороги, на которые он указывает. Подъезжаю ближе, останавливаю Сабаза. Спешиваюсь. Листья рассечённые с зубчатыми краями. Высокие стебли венчают несколько цветков. Они похожи на колокольчики, только с удлинением сзади.
– Тегеурингу́ль96?
– У меня от всех этих названий пухнет голова, – бурчит Айдар.
– Верно, змейка.
Арлан останавливает Бурыла рядом с Сабазом.
– Отличный яд для обездвиживания противника, – улыбается Нурай, но тут же недовольно морщится, ведёт плечами и отталкивает от себя назад Айдара. – Ты такой жаркий, не прижимайся ко мне!
– Я и не прижимаюсь! А твои волосы липнут к моему лицу! Надень обратно свой капюшон!..
Я вспоминаю: при попадании в рану, нанесённую отравленным этим ядом клинком, наступает местный паралич.
– Раз уж он нам встретился, сегодня попробуем его, – решает Арлан.
– Может, не надо?
Моё лицо само собой искривляется в брезгливости: я помню, как пару дней назад Арлан заставил меня воздействовать на него ядом из сока того самого цветка, күймесгуль, которым он пугал в самом начале. Левая кисть Волка до сих пор покрыта волдырями – мне никак не удавалось пресечь воздействие яда.
– Ничего, отнимется нога – ну и ладно, – пожимает плечами Арлан. – Это временно.
– А вдруг я обездвижу всего тебя? – Меня бросает в холодный пот, когда на ум приходят симптомы большой дозы: рвота, судороги… А если переборщить – паралич дыхания. В ходе занятий выяснилось, что количество отдаваемого мною яда можно контролировать, но у меня это пока плохо получалось.
– От одного растения такого не будет. – Арлан улыбкой пытается приободрить меня, но мою тревогу уже было не остановить.
– Ты самый сумасшедший и невыносимый из всех, что я встречала, – тихо и на одном дыхании выдаёт Нурай.
– Спасибо за комплимент.
Мне не отвертеться. Никак. Я набираю в себя побольше воздуха и прикасаюсь к одному цветку. Раньше я не замечала, но теперь чувствую энергию каждого яда. Если у того растения, повредившего руку Арлана, она была острой и пекучей, словно раскалённый докрасна металл, то эти маленькие фиолетовые цветы источают леденящий холод. Их магия, густая и вязкая как плотная смола, мгновенно овладевает моими пальцами, поднимается выше к локтям. Кажется, что вот-вот и моя рука отнимется. Но этого не происходит: энергия просачивается под кожу, уходит вглубь и теряется в мышцах, сосудах, костях. Я перестаю как-то физически её ощущать, но точно знаю – она там.
Проверку яда Арлан решает устроить на привале вечером, сразу после ужина. Айдар не любит смотреть за всеми этими магическими действиями, и уходит к Акку. А вот Нурай усаживается поудобнее рядом с нами.
– Я готов.
Волк сидит, оперевшись спиной о ствол дерева, и вытягивает ко мне левую ногу.
– Может, лучше парализовать его язык? – шепчет Нурай, наклонившись ближе к моему уху. – Хоть отдохнём от его занудства.
– Я всё слышу, Нурай. Давай уже.
Он снимает сапог, войлочный чулок и задирает штанину,
