Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Вон они!
Нурай указывает на один из дальних топчанов, хватает меня за руку и ведёт туда, откуда нам машет Арлан. Айдар предусмотрительно сел спиной к залу, чтобы не привлекать лишнего внимания. На столе уже стоят блюда с едой, кувшины и пиалы. Арлан сидит, откинувшись, одна рука на столе, вторая закинута поверх стоящих разноцветных подушек. Волосы ниспадают по плечам и груди, рубаха сверху расшнурована. Отчего-то он пристально на меня смотрит и улыбается. Какой же он… Я посильнее натягиваю капюшон и повязку на голову и сажусь напротив, рядом плюхается Нурай. Айдар тут же наливает что-то красное в мою пиалу. Я беру её, нюхаю и морщусь.
– Пахнет как кымыз или шубат. Но резче. Что это?
Я оставляю напиток.
– Вино. – Айдар улыбается, подпирая щёку одной рукой. – Мне понравилось.
– Ты что, уже пьяный? – Нурай нагибается через стол и влепляет ему лёгкий подзатыльник.
– Эй! – возмущается он.
– Я же просила без меня не пить.
Она наливает себе и поднимает пиалу.
– Ну, наконец-то я вернулась, – улыбается девушка. – Я, признаюсь, скучала по вам.
Айдар поднимает свою пиалу, и они стукаются ими.
– Даже по мне? – спрашивает Айдар.
– Особенно по тебе, – подмигивает Нурай, и они одновременно делают глоток.
Я перевожу взгляд на Арлана и снова встречаюсь с ним взглядом. Мои глаза убегают куда-то по подушкам, людям, нишам с прекрасными кувшинами и резному потолку…
– А вы чего? – спрашивает Нурай, накладывая мне и себе еды со всех тарелок.
– Я уже выпил кымыз, – говорит Арлан.
– Но вечер только начался, – возражает Айдар и пытается налить ему вино, но Арлан тормозит его:
– Не буду. Спасибо.
Смотрят на меня.
– Я не буду, – решительно мотаю головой я.
– Ладно.
– Нам больше достанется, – пожимает плечами Нурай.
Еда оказывается вкусной. А музыканты играют так заразительно, что когда Нурай тянет меня из-за стола, я не противлюсь, и мы выходим танцевать с остальными. В аулах иногда кто-нибудь из молодых устраивал такие пирушки, когда родители уезжали к соседям в гости. Но меня, правда, никто не звал. И оказывается, что я очень люблю танцевать. Мы скачем как козы, задыхаясь от смеха, увлекаемые общей толпой. Айдар вопреки всем опасениям тоже танцует рядом. Но сколько бы я не смотрела, Арлан всё так же сидит за столом. Только в один момент он исчезает. А когда мы возвращаемся на места, возникает с каким-то сколоченным из досок ящиком в руках.
– Что это? – спрашивает Айдар.
– Кажется, я знаю… – Нурай прищуривается, рассматривая ящик, а потом вопросительно смотрит на Арлана.
– Да, – только и говорит он.
– Я перестал понимать казахский или они общаются ментально? – спрашивает у меня Айдар, а я только пожимаю плечами, тоже ничего не понимая.
– Идём, вам понравится.
Мы оставляем монеты за ужин. А когда выходим на улицу, уже совсем темно. Арлан и Нурай, захватившая пламенник, уверенно шагают к воротам, а потом выходят за границу города. Мы с Айдаром следуем за ними.
– Вы что-нибудь объясните, наконец? – спрашивает Айдар, когда мы удаляемся уже на довольно большое расстояние от стен, прилегающих построек и юрт.
Арлан наконец ставит ящик на землю.
– Попрошу немного отойти, – говорит он и забирает у Нурай пламенник.
Что-то делает с этим ящиком: из-за его спины непонятно. Похоже, что он возится с содержимым внутри, так как отбросил крышку в сторону. А потом вдруг резко разворачивается.
– Бежим.
Арлан хватает меня за руку, и я с полным непониманием, что происходит, бегу за ним.
– Ч-что? – слышу я вопрос Айдара. – Что значит «бежим»?
Я немного оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад.
– Это значит бежим, бен дан! – кричит на него Нурай, насильно разворачивает от ящика и толкает в спину, чтобы заставить двигаться.
Отбегаем мы не слишком далеко. И я всё никак не могу отдышаться от беготни и предвкушения чего-то неизвестного.
– Ч-что? – Вдох-выдох. – Что сейчас будет?
– Увидишь.
Как только Айдар и Нурай добегают до нас, я слышу несколько странных шипящих и свистящих звуков со стороны оставленного ящика, и поворачиваю голову. Странные огненные линии устремляются вверх, в небо, освещая нас. Я, замерев, наблюдаю за этим. А потом момент и…
Хлопок. Ещё один, а потом вспышка. Несколько вспышек. Они раскрываются, будто белые шапочки одуванчиков. Или как тюльпаны, которые тянут лепестки к весеннему солнцу. Только эти цветы красивее в сотню раз. Красные, синие, зелёные и жёлтые потоки огней окрашивают тьму. Искры покрывают всё небо, будто сами звёзды спустились ближе к нам. А потом всё прекращается так же внезапно, как и началось.
– Во имя Тенгри и аруахов, что это было?! – слышу я восторженный голос Айдара.
Я перевожу взгляд на Арлана и понимаю, что расплылась в улыбке, а рот приоткрыт. Кажется, я даже не дышала, пока смотрела на это чудо, потому что сейчас лёгкие пытаются сделать несколько прерывистых вдохов. Едкий дымный запах пробирается в нос. Лицо Арлана слабо освещается светом от пламенника, но я вижу, как он тоже улыбается, глядя на меня, и бегает глазами, ожидая моей реакции. И она незамедлительно случается.
Из груди вырывается писк восторга. Я начинаю прыгать, как маленькая девочка.
– Мәссаған81! – Айдар хватается за голову. – Ты видела, Инжу?!
– Арлан! Что это?! Это какая-то огненная магия? Это так прекрасно, что я… я… У меня слов не хватает, чтобы описать. Как это называется?
Волк усмехается.
– Ян хуа.
Я в недоумении хмурюсь.
– Что ты сказал? – повторяю я.
– Это называется «ян хуа82». На китайском.
– Сочетание иероглифов, означающих «дым» и «цветок», – подсказывает Айдар.
– «Дым» и «цветок»? Я думала, «огонь» и «цветок».
– Ну, китайцам, видимо, виднее, – смеётся Нурай.
Я хихикаю.
– Здесь это называют «китайскими цветами». И это не магия. Огонь и порох. Ну, ещё специальные порошки, которые окрашивают пламя.
Тут меня одолевает смутное подозрение, я хмурюсь, останавливаюсь и серьёзно говорю:
– Это ведь огонь, и он летел прямо в Небо. – А потом шёпотом: – Мы ведь не навредили Тенгри?!
Арлан улыбается мягко и как-то по-доброму, склоняет голову ближе ко мне.
– Не бойся, это цветы, а не оружие. К тому же, я думаю, что Тенгри оттуда, сверху, открылся вид не хуже.
Я улыбаюсь снова и киваю, соглашаясь с ним. Верю ему. Он не станет обманывать. И тут я понимаю, насколько близко лицом друг к другу мы стоим. Я держу его за обе руки, прижимая к себе. Наверное, я так и не отпустила его, когда мы добежали, а потом, схватила вторую, когда прыгала от радости и восторга. Я мягко отстраняюсь, Арлан не сопротивляется. Мои щёки горят. Хорошо, что этого не видно во тьме. Зачем, зачем я это сделала? Ему не нужно это, а я так глупо себя выдаю.
– Волшебное завершение последнего дня вместе, – улыбается Нурай.
– Последнего? – переспрашиваю я, медленно осознавая происходящее.
– Я хотел, чтобы этот день запомнился нам, – говорит Арлан.
– Ты… – я отстраняюсь от всех. – Ты это придумал?
– Вы завтра уезжаете. А мне.. – Арлан вдруг посерьёзнел. Ни следа не осталось от его улыбки. – Мне предложили поехать на север за…
– Ты это устроил, чтобы попрощаться с нами? – Я повышаю голос. – Всё было так хорошо: Нурай приехала, еда, музыка, танцы, огненные цветы. А теперь раз, и ты обрываешь всё это?!
Ребята уставились на меня. А во мне снова кипит злость. На себя, за то, что забыла о нашем последнем дне, позволила себе веселье, позволила себе на секунду задуматься, что может… Нет.
Я убегаю.
– Инжу! – зовёт Нурай. – Инжу, подожди!
Но я не хочу ни с кем говорить. Они хотели как лучше, а я всё испортила. Я скрываю себя невидимостью, чтобы пробежать мимо стражи у ворот, и бегу к дому. Хочется уехать отсюда, прочь в степь. Луны нет на небе, и вряд ли я буду видеть дорогу. Но я больше не могу.
Не позволяя пока себе плакать,
