Другой Гарри - Inferiat
Когда он вошёл в комнату, его первым встретил мягкий запах трав, огня и молока. Возле камина, в кресле, сидела Лиана. Её роскошные тёмные волосы были заплетены в длинную косу, она выглядела спокойно — на коленях у неё покоился маленький свёрток. Младенец, сонно потягиваясь, чуть-чуть зашевелился. Увидев Гарри, Лиана подняла взгляд и легко улыбнулась.
— Привет, Гарри, — сказала она тихо.
Он подошёл ближе, неловко топчась.
— Здравствуйте… Я… хотел еще раз извиниться. Тогда, на платформе… я наговорил ужасного. Я не думал… просто был зол и… — начал он, но Лиана мягко покачала головой и подняла руку, чтобы его остановить.
— Всё хорошо, — перебила она спокойно. — Правда. Я тоже когда-то была ребёнком. Иногда нам всем нужно сказать что-то вслух, чтобы понять, что мы на самом деле чувствуем.
Гарри опустил глаза, чувствуя, как с плеч будто спадает груз.
— Спасибо, — только и смог вымолвить он.
Лиана чуть наклонилась к нему, её движения были медленными, плавными — она явно привыкала к новой роли матери. Гарри бросил взгляд на младенца — крошечное личико, мягкие щёчки, крохотный нос, едва различимые брови. Малыш чуть фыркнул и мирно зашевелился во сне. И в этот момент Гарри ощутил какое-то странное, теплое покалывание внутри. Как будто Сириус всё ещё был здесь. Как будто…
— Он похож на него, — пробормотал Гарри, опускаясь на корточки рядом с креслом. — Особенно глаза. И волосы…
— Упрямство тоже унаследовал, — усмехнулась Лиана, отбросив промелькнушую после слов Гарри печаль. — Как и маленький Тонкс-Блэк. Видимо, это семейное… Можешь не сомневаться. Этот малыш вырастет сильным магом. Уже сейчас взорвал пару игрушек… А ещё… — она посмотрела на Гарри с неожиданной серьёзностью. — Я рада, что у него есть ты. Есть брат.
Гарри поднял взгляд. Лиана не шутила. В её глазах была нежность — не только материнская, но и какая-то более глубокая. Она понимала Гарри лучше, чем могло ему показаться.
— Брат, — повторил Гарри почти шёпотом.
Он посмотрел снова на малыша, и впервые за долгое время почувствовал, как внутри расправляются какие-то невидимые крылья, а с сердца спадает тяжкий груз ревности и сомнений. Он улыбнулся — искренне и тепло. Потому что в эту секунду действительно чувствовал себя дома.
* * *
Празднование Йоля для взрослых, и «Рожденственский ужин» для детей затянулось далеко за полночь. И только после полуночи, когда все разошлись Гарри решился навестить еще одного своего друга, чтобы поздравить с праздником.
Надев мантию невидимку, которую ему все-таки отдали в качестве одного из подарков на «Рождество», мальчик осторожно спустился из своей комнаты вниз по лестнице. Ночной дом неуловимо изменился. Как и всегда, надевая мантию, Гарри ощущал некоторое возбуждение в пополам с интересом.
Сквозь невидимую обычному глазу вуаль мир казался более глубоким. Тени, отбрасываемые вещами становились глубже и четче. Он уже предвкушал, как сможет прогуляться в ней по ночному Хогвартсу, никем не замечаемый — один наедине со старым замком. Но сейчас у него была другая цель.
Гарри прошёл по ковровой дорожке в гостиную — она почти не изменилась. Разве что камин стал чуть выше, или это он все-таки подрос, как уже сказали многие. Хотя он этого совершенно не ощущал. Тут, украшенное в честь праздника, всё напоминало о том времени, когда мальчик впервые оказался в этих стенах… Ещё слишком маленьким, чтобы осознать, древнюю красоту наполненного магией места, и уже достаточно взрослым, чтобы навсегда запомнить.
Он прошел сквозь створки. Перед глазами вспыхнула картинка — будто ожившая память, насквозь пропитанная смехом.
Сириус тогда был жив. Живой и настоящий. Он сидел в кресле, вечно растрёпанный, с довольной улыбкой и тем блеском в глазах, который ни с чем не спутаешь. Гарри помнил, как он хохотал, наблюдая, как маленький, визжащий от смеха беззаботный ребенок — носился по гостиной, пытаясь увернуться от щекочущих чар Нимфадоры. Она, перекрасившая волосы в ослепительно-белый, изображала ангела, но вела себя как лукавый демон, преследуя его с азартом охотника.
Все вокруг смеялись. Лиана, её немного холодный взгляд потеплел, когда она сказала: «Какой интересный малыш». А Сириус ответил что-то про то, как Гарри спросил Лиану, будет ли она теперь с нами жить. Тогда ему казалось — это просто логика. Каждый встреченный им знакомый, которого представил Сириус в доме — переезжал сюда. Познакомился с Лианой — значит, она тоже должна остаться. А взрослые вдруг смущённо переглянулись.
А потом — та безумная «Магополия», в которую сейчас играли все: от уважаемых авроров до школьников в Хогвартсе. И Сириус, с его вечной ухмылкой спорящий с Лианой о проценте прибыли, затем покатавший Гарри на спине…
Мальчик подошёл ближе к камину, и машинально провёл рукой по деревянной резьбе на каминной полке. Там по-прежнему стояли фотографии — некоторые двигающиеся, некоторые застывшие, как воспоминания. Ни одна из картин с Сириусом не двигалась, кроме одной единственной. На ней — Сириус в облике пса, а на нем он сам с ковбойской шляпой на голове пытается удержаться на бешено скачущем скакуне…
— Знаешь, у тебя теперь есть сын… — прошептал Гарри почти беззвучно, глядя на застывшую картинку. — А у меня — брат. А ещё у меня была первая дуэль. И я выиграл… пусть и не так, как хотел. Ты бы гордился мной, верно? Или смеялся. Или устроил бы твой "разбор полётов" с подшучиванием…, но я знаю, ты был бы рядом…
Он помолчал, кутая руки в рукава мантии. В комнате было тепло, но в душе всё равно оставался холод, который не грел ни один камин.
Мальчик потянулся к небольшому мешочку, который прихватил с собой. Разжав завязку, он насыпал горсть зелёного порошка в ладонь, и, вдохнув поглубже, бросил его в камин. Огонь вспыхнул ярким изумрудным светом, отражаясь в глазах Гарри упрямым огнем.
— Я обязательно тебя спасу… Обещаю… — прошептал он, шагнув прямо в огонь, не оглядываясь.
* * *
Темный особняк, казавшийся вначале покинутым и мрачным, был наполнен нетущей тишиной. Отсутствие солнечного света, тяжёлые стены, исписанные заклинаниями, и алхимические реторты, некоторые всё ещё наполненные бурлящими зельями или странно шевелящимися ингредиентами. Всё это напоминало обитель древнего некроманта. Костяные артефакты тихо светились в глубине зала, будто наблюдали за каждым движением.
Но вот, в какой-то миг потолок чуть засиял, на стены плавно спустились плотные портьеры, скрыв руны. Артефакты отступили вглубь, будто живые. В центре комнаты осталась лишь одна сфера — ровно мерцающая, пульсирующая, как сердце
