Другой Гарри - Inferiat
Он попытался успокоится, запирая сознание на замок, представляя возникшую вокруг его головы каменную стену.
Раздался свисток — и четырнадцать игроков взмыли в воздух.
— …И вот квоффл оказывается в руках у Энтони Рикетта из Пуффендуя, — донёсся со всех сторон голос комментатора Ли Джордана. — Этот парень с летающими мячами управляется чуть ли не лучше, чем с палочкой! Обходит защитника, передача на Малкольма… но, увы, неудачно! Квоффл снова у слизеринцев, в руках у капитана команды Маркуса Флинта… Флинт несётся вперёд, совершает крутой разворот, он уже у колец… Нет! Мяч отбивает вратарь Герберт Флит, что за потрясающий сейв!
Трибуны взревели. На пуффендуйской стороне раздались восторженные крики, перемежающиеся с протяжёнными вздохами разочарования у слизеринцев. Гарри поморщился, потёр виски, но шум не стихал, а только нарастал.
— Пуффендуй вновь в атаке, — продолжал Джордан, не скрывая симпатии к команде. — Вперёд идёт Тамсин Эпплби, выполняет манёвр…, но тут же едва не попадает под бладжер! Отличная работа Тампсин, и какая грязная игра загонщиков Слизерина!
По полю мелькали тени игроков, развевались мантии, словно чёрно-жёлтые и зелёные полосы на огромном флаге. Гарри отвёл взгляд от поля, снова пробежался глазами по трибунам. На этот раз Драко оказался там же где и обычно, ярко болея за свою команду.
Гарри постарался следить за игрой, но гул трибун отдавался в голове пульсирующей болью, словно кто-то забил в его череп огромный набат. Казалось, что воздух вокруг вибрировал от выкриков и лихорадочного волнения зрителей, а эмоции людей — восторг, злость, нетерпение — впивались в него иголками, давили на виски. Гарри сжал пальцы в кулаки, пытаясь справиться с головокружением.
— Всё нормально? — Голос Голдштейна пробился сквозь шум, заставляя его вздрогнуть.
— Да… Просто… — Он машинально потёр висок, но ощущение не проходило.
— Куда ты? — Энтони нахмурился, когда Гарри начал вставать. — Только самое интересное начинается!
Гарри не задумывался над ответом — ложь сорвалась с языка сама собой, привычно, легко, так, что не оставила у собеседника и доли сомнения.
— Забыл, что мне нужно написать письмо. Дедушка просил, — спокойно сказал он, поправляя мантию. Голос прозвучал ровно, даже немного устало, как если бы он действительно выполнял обязательство, а не сбегал с трибун.
Голдштейн хмыкнул, пожав плечами.
— Ну смотри, потом жалеть будешь.
Гарри лишь кивнул и, не мешкая, двинулся прочь, сквозь шумную толпу. С каждым шагом звуки становились глуше, отступая, но не исчезая полностью. Казалось, они застряли у него в голове, как эхо, которое никак не хотело стихать.
Он шёл, не особенно разбирая дорогу, позволяя ногам самим нести его подальше от гомона стадиона. Лишь когда перед ним выросли тяжёлые кроны деревьев, он понял, что оказался возле Запретного леса. А чуть дальше, в небольшом уютном дворике, утопала в тени деревьев хижина «Хранителя ключей».
Гарри замер.
Хижина выглядела мирной и надёжной — толстые брёвна стен, кряжистая дверь, у которой вился дымок из трубы.
Он вздохнул и вдруг понял, что ноги сами привели его сюда. Гарри постоял немного, вглядываясь в деревья. Здесь, у опушки, было тихо, совсем не так, как на стадионе, где гул толпы ещё звучал в его голове. Он уже собирался уходить, когда заметил движение.
Что-то тёмное скользнуло между деревьями.
Сначала он подумал, что это просто игра теней, но потом увидел его — высокого, костлявого, с натянутой на рёбра кожей, почти призрачного. Белые, пустые глаза без зрачков.
Фестрал.
Он совсем не походил на рисунок из учебника. Вернее походил…, но весьма смутно, как и единорог совершенно точно не являясь простой лошадью с клыками и крыльями.
Гарри не испугался. Правда, он не знал, что может их видеть… он ведь не видел смерть раньше.
Фестрал с интересом подошел к нему, не высказывая никакой агрессии. От него веяло холодом… Хотя, возможно сам Гарри не заметил, как замерз.
Медленно, почти не дыша, он протянул руку.
— Привет… можно тебя погладить?
Фестрал не шевельнулся, но и не отстранился. Осторожно, с каким-то странным чувством, Гарри коснулся сухой, чуть шершавой кожи.
— Ох, Гарри… — раздался за спиной глухой голос.
Парень вздрогнул и резко обернулся.
Хагрид стоял у своей хижины, огромный, с густой бородой, сжимая в руке что-то похожее на мешок с кормом. На его лице застыло выражение крайнего замешательства.
— Ты… эээ… их видишь?
Гарри не ответил сразу. Просто кивнул.
— Мерлин ж ты мой… — Хагрид помотал головой, подступая ближе. На его лице застыло виноватое выражение. — Эх, Гарри, не каждому ж… то есть, я… Ну, понимаешь…
Мальчик помимо воли улыбнулся, наблюдая, как лесник переминается с ноги на ногу, глядя то на фестрала, то на самого Гарри, будто не зная, что сказать.
— Они не страшные, — вдруг сказал Гарри.
Хагрид приоткрыл рот, потом снова закрыл.
— Ну… да, — пробормотал он облегченно. — То есть, конечно! Замечательные звери. Умные, преданные… только, знаешь, не все их любят. — Он кашлянул в кулак. — Да ты, наверное, и сам понимаешь…
Гарри молчал. Конечно, понимал. Он еще раз погладил фестрала, который внезапно фыркнул, глядя на Хагрида, и, развернувшись, отправился по своим делам.
— Слушай, — Хагрид неловко почесал затылок. — Если уж ты тут… может, чаю хочешь? Я тут как раз, эээ, варил… Ну, в общем, не помру, если поделюсь.
Гарри немного смутился, но, когда посмотрел на хижину, внутри вдруг возникло ощущение… что, может, ему и правда стоит там побыть.
— Да, давай, конечно, — сказал он, и на лице Хагрида появилась довольная, хоть и немного растерянная улыбка.
* * *
Внутри было тепло. Даже слишком тепло. Весело потрескивал огонь. Повсюду стояли или висели разные предметы: связки сушёных трав, шерсть, перья. На столе стоял огромный медный чайник.
А у камина, лениво вытянув лапы, лежал огромный пес. Он приподнял голову, посмотрел на Гарри ленивым взглядом, принюхался, шумно фыркнул и снова уронил морду на лапы.
— Это Клык, — пояснил Хагрид, ставя перед Гарри тяжёлую кружку чая. — Не бойся, он добрый, только слюнявый…
Тот в подтверждение своих мирных намерений громко зевнул, пуская слюну и снова захрапел.
Хагрид возился у стола, наливая чай в массивные кружки.
— Ну-ка, садись, Гарри, садись, — пробасил он, убирая с табурета какой-то потрёпанный плащ. — Чай, правда, крепкий вышел, но ты ж парень крепкий, ага?
Гарри осторожно сел, принимая кружку. От неё валил густой пар, запах был немного… странный, но приятный.
— Спасибо, —
