Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Эй! – хмурится Айдар и яростно выхватывает свою вещь.
– Ну, у Волка помимо прочей дряни тоже есть много монет.
Она хитро улыбается мне. Парни стоят, напряжённо сжимая кулаки.
– Тебе не поздоровится, если и дальше продолжишь лазить по моим вещам, – рычит Арлан.
Они злятся, а мне смешно. Смешно, что эта маленькая пронырливая девчонка разнюхала про нас всё только за одну ночь и одно утро, обокрала этих двоих, а они ничего не могут с этим поделать! Стоят и смотрят на неё, а у самих вид заплесневелых лепёшек.
– Я смотрю, тебе весело, змейка, – мрачно произносит Арлан.
– Простите. – Я стараюсь перестать смеяться и делаю глубокий вдох. – Так что, можно взять у вас в долг?
– Только предоплату вперёд, – Нурай протягивает руку ладонью кверху.
– Да она же сбежит с нашими деньгами в первый удобный момент! – возмущается Айдар, прижимая свой мешочек к себе.
Тут Нурай вынимает одновременно два своих кинжала и прижимает их к груди, скрестив руки.
– Ты была добра ко мне, Инжу. Я клянусь, что постараюсь научить тебя всему, что умею сама, пока наши дороги не разойдутся в Сыгнаке.
– Постарается она…
– А ты сам как думаешь, бен дан, можно ли стать искусным воином за месяц? – прыскает она.
– Я буду за тобой следить.
Нурай возвращает кинжалы в ножны и подходит близко ко мне.
– Ты же сама понимаешь, что этого времени мало?
– Да.
– Я могу показать тебе только основы.
– Я понимаю, – киваю, снимаю подвеску и протягиваю Нурай. – Это в качестве предоплаты сойдёт?
Девушка улыбается и принимает из моих рук украшение, рассматривает и гладит пальцами металл.
– Сойдёт, Инжу. Может, ты и не научишься сражаться на кинжалах так же, как я, но интересная особенность становиться невидимой сыграет тебе на руку.
Глава 13. Глаз во лбу
Примерно после полудня нас настигает дождь, но мы добираемся до огузского поселения, где Арлан предлагал пополнить запасы.
Я сразу ищу глазами юрты, но здесь их нет. Вместо привычных мне круглых домов везде жилища, по цвету сливающиеся с окружающей их землёй. Прямоугольные глиняные камни составляют стены. А вместо свода из жердей, покрытого войлоком, какая-то сухая трава, собранная в пучки. Небольшие огороженные забором площадки возле домов пустуют – скот пасётся неподалёку. В аулах никто никогда не пересчитывал поголовье своих стад – плохая примета. Но эти люди так бедны: немногим больше десятка овец, несколько лошадей – всё. Даже верблюдов нет. Эти люди не кочуют как мы.
Поселение расположилось на берегу. Пара мужчин вытягивает на берег лодку. Ещё один возится с сетью.
Вдруг слышу разрывающий душу плач женщины:
– О Тенгри! Почему не уберёг мою кровинушку? Как мы теперь без моего мальчика?!
Она сидит на коленях, обнимая младенца. И ещё двое маленьких погодок прижимаются к ней. Вокруг образовалась толпа, и все стоят, опустив головы.
– Что случилось? – шёпотом спрашиваю я у одного из мужчин, когда мы подъезжаем ближе.
– Беда, снова беда, – отвечает он. – Опять нашего утащил, проклятый!
– Кто? – удивлённо и также шёпотом уточняю я.
– Э-эх, – вздыхает он, снимает такия и утирает ею слёзы.
Мы с ребятами переглядываемся.
– Ну-ну, по́лно. – Какая-то девушка укрывает плачущую вместе с малышами большим покрывалом. – Заведи детей в дом – простудятся.
Девушка помогает ей подняться. Дети, те, что постарше, цепляются за подол платья матери, а самого маленького она прижимает к себе. Рыдания стихают, только когда они заходят в дом. Мы спешиваемся.
– А где сам Ару́з? – переговариваются люди. – Слыхал-то, что снова всё повторяется?
– Не беспокой старика. Будто он не натерпелся за все эти года.
– Сам виноват, мы ему говорили…
Они замолкают, увидев за углом одного из домов молодого мужчину, что мрачно стоит, скрестив руки на груди. Толпа быстро тает. Мужчина выходит к нам. Нижняя половина его головы выбрита, а оставшиеся тёмные волосы собраны в высокий короткий хвост и заплетены. Одежда грязна и вся в заплатках. Дождь расходится сильнее.
– Что привело вас в это духами забытое место? – спрашивает он.
– Армысыз. Нам бы еды и воды… – начинает было Арлан, выходя вперёд.
– Будет вам и то, и другое, – резко прерывает его мужчина. – А потом уходите.
Он отворачивается и собирается идти.
– Что у вас случилось? – вырывается у меня. – Кто кого утащил?
– Это не ваше дело, путники, – бросает через плечо он. – Убирайтесь отсюда, пока целы.
Мне неприятно, что мужчина прогоняет нас. Он явно не казах. Казахские юрты всегда открыты и рады любым гостям. Похоже, Айдару это тоже не понравилось, и он даже собирается сказать пару ласковых грубияну, но Арлан рукой останавливает его.
– Позвольте хотя бы дождь переждать, – говорит он.
Незнакомец останавливается, задумавшись, глубоко вздыхает, отчего приподнимаются его плечи, а затем говорит:
– Следуйте за мной.
Земля под ногами уже начинает хлюпать от шагов. Дворы опустели. Мужчина приводит в дом: всего одна комната и крыша так низко, что кажется, что вот-вот нас придавит. У порога встречает тазы́52, которая подскакивает при виде нас, но мужчина быстро успокаивает её, потрепав за ухом. Она ложится на место, нервно облизнувшись. Нурай, откинув капюшон, внимательно осматривает хижину. Если у неё в мыслях и было что-то здесь стащить, она явно разочарована: здесь буквально ничего нет. Я снимаю и расправляю свой шапан, которым укрылась от дождя. Две кровати в разных углах комнаты, на одной из них лежит старик.
– Ой, – смущаюсь я, – мы не думали, что…
– Нет-нет, не уходите! – просит он и садится на постели, улыбаясь нам. – Давненько у нас не было гостей, да, Баса́т?
Он обратился к тому, кто привёл нас сюда. Но мужчина вместо ответа издаёт гортанный рык, подкладывая подушки под спину старика, чтобы ему было удобнее сидеть.
– Тебе нужно лежать, отец.
– Брось, не обделяй путников гостеприимством. Это ведь казахи.
– Ведь я о них же забочусь. Чем быстрее уйдут, тем меньше шансов, что…
Басат замолкает, отворачивается и идёт к очагу.
– Что, опять? – тихо спрашивает старик.
Но мужчина только сидит и молчит в ответ. Я присаживаюсь на колени перед стариком и мягко обхватываю его тёплые морщинистые ладони своими.
– Ата́53, – обращаюсь я к нему, – расскажите, что у вас тут происходит. Может быть, мы сможем помочь?
– Эх, дочка, – горько усмехается он. – Куда вам, простым странникам!
– У вас нет воинов? Баксы? – спрашивает Айдар.
– Басат раньше служил у огузского ябгу́54. – Старик кивает на саблю, что висит на стене у входа. – А так, все мы здесь лишь пастухи и рыболовы. Тем и живём.
– Расскажите же, что или кто вас беспокоит, – снова прошу я.
Старик грустно вздыхает. Собака осторожно подходит к Арлану, что присел возле кровати. Волк тянет к ней руку, а та, обнюхав её, начинает ластится к нему. Аруз бросает долгий взгляд в спину сына, будто спрашивая у него разрешения, но тот молчит, всё так же уставившись в огонь.
– Звать меня Аруз. А моего Басата вы уже знаете. Но есть у меня ещё один сын.
– Был, – мрачно уточняет Басат.
– И сейчас есть! – повышает голос старик, стукнув кулаком по своему колену.
– Как скажешь.
– Мать Басата умерла при родах. Я и не надеялся, что у меня ещё когда-то будут дети. Сколько тебе тогда было? – чуть громче уточняет Аруз у мужчины.
– Десять.
– Точно. Так вот, когда Басату было десять лет, один наш пастух Сары́ вдруг заявляется в аул с младенцем на руках. Он не был ничем укрыт, солнце нещадно палило сверху. Помню, как вся детвора окружила его, чтобы посмотреть, кто же так истошно плачет на всю округу. Одна женщина поспешила принять у него из рук младенца. Но когда она
