Два адмирала - Джеймс Фенимор Купер

— Прекрасно, сэр! Если их даже сорок, мы все-таки подойдем к ним ближе и посмотрим, из какого материала они сделаны. Подымите, Бонтинг, ответный флаг, чтобы нам получить скорее от «Хлои» остальные известия.

Приказание это было исполнено, и «Хлоя», убрав прежние сигналы, подняла другие.

— Ну, что нового, Бонтинг, что говорит теперь «Хлоя», Гринли? — спросил сэр Джервез, между тем как волна, ударив о борт судна, забрызгала лицо его так, что он должен был обтереться платком, вместо того, чтобы смотреть в подзорную трубу. — Что вы теперь видите, господа?

— Чужие паруса идут левым галсом по прямому направлению.

— Куда они идут, Бонтинг? — спросил с нетерпением вице-адмирал. — Куда они идут, сэр?

— Кажется, к норд-вест-норду, сэр. Нет, я ошибся, сэр Джервез, норд-норд-весту.

— Они, как и мы, приспосабливаются к ветру. Теперь ветер дует прямо из Атлантического океана и направляется к северному и южному берегам. Мы должны скоро встретиться с Вервильеном; разве уж один из нас обратится в бегство, не так ли, Гринли?

— Конечно, так, сэр Джервез, но четырнадцать парусов против семи, нет, сэр, это уж слишком неравные силы.

— Вы забываете «Бегуна» и «Деятельного», сэр; у нас девять — девять храбрых, здоровых британских крейсеров.

— То есть шесть линейных кораблей, один фрегат, один шлюп и один куттер, — сказал капитан Гринли, сделав особенное ударение на два последние наименования.

— Что теперь говорит «Хлоя», Бонтинг? Вероятно, что нас довольно для французов, хотя их и приходится по двое на каждое наше судно.

— Кажется, не совсем так, сэр Джервез. Еще пять парусов впереди! Число их довольно быстро увеличивается, сэр.

— Да, таким образом, они в самом деле делаются для нас слишком сильными, — отвечал вице-адмирал с большим хладнокровием. — Девятнадцать против девяти слишком несоразмерно. Я желал бы, чтоб с нами был теперь Блюуатер.

— Я только что хотел сказать это, — заметил капитан.

— Парус! — крикнул вахтенный вверху, и это известие тотчас же привлекло взоры всех к крюйс-стеньг-салингам, откуда раздался голос.

Между тем ветер все еще был так силен, что не давал никакой возможности переговорить с вахтенным, находящимся на марсе, и потому, чтобы узнать от него, что он увидел, ему велели спуститься.

— Где ты видел парус? — спросил вице-адмирал немного резко, подозревая, что вахтенный, вероятно, увидел одно из тех судов, о которых «Хлоя» уже известила главнокомандующего своими сигналами. — Там ли он на юге, или на востоке? А?

— Нет, сэр Жерви, — отвечал марсовой, поправляя одной рукой свои панталоны, а другой приглаживая волосы, разбросанные по лбу. — Он здесь к северо-западу с наветренной стороны бизань-вантов. Он не из тех французских молодцов, которые идут с графом Вервильеном. Это судно под четырехугольными парусами и так же круто идет к ветру, как и мы.

— Это другое дело, Гринли! Как ты узнал, что оно несет четырехугольные паруса?

— Так же, как и ваша милость, сэр Жерви; оно идет под фор— и грот-марселями, крепко зарифленными, и, кажется, несет еще и грот, сколько я мог рассмотреть, сэр.

— Черт возьми! Оно верно куда-нибудь сильно торопится, что в такую погоду несет столь огромную парусность! Может ли быть, Гринли, чтоб это было передовое судно Блюуатера?

— Не думаю, сэр Джервез; для его двухдечных кораблей это было бы уж слишком к ветру. Может быть, это сторожевое французское судно, поворотившее через оверштаг на другой галс, чтоб удержаться на месте; несет же оно такую парусность, может быть, потому, что ему не нравится наше близкое присутствие.

— В таком случае ему нужно лавировать круто к ветру, чтоб уйти от нас! Как твое имя, молодец, если я не ошибаюсь, Том Девис?

— Никак нет, сэр Жерви, меня зовут Джек Браун.

— Что ж, Джек, сильно дует наверху? Я думаю, тебе трудно там держаться?

— Об этом нечего и говорить, сэр Жерви.

— Галлейго, возьми Джека Брауна с собой в мою каюту и отпусти ему добрый стаканчик грогу, тогда ему легче будет держаться наверху.

Прошло еще полчаса времени, а сверху не было дальнейших известий. Однако через несколько минут «Уорспайт» сделал адмиралу сигнал, чтобы известить, что в его бизань-вантах, на ветре, находится незнакомец; скоро после этого и «Деятельный» сделал то же самое. Но ни тот, ни другой не определил его характера; между тем незнакомец, держась все того же курса, медленно приближался к судам сэра Джервеза, несмотря на то, что имел такую большую парусность. К концу этого времени паруса, о которых извещала «Хлоя», стали видны с палубы. Хотя океан и был до того бел от пены, что чрезвычайно трудно было распознать судно под низкими парусами на далеком расстоянии, но при помощи труб сэр Джервез и Гринли скоро удостоверились, что число неприятелей, шедших с юга, увеличилось уже до двадцати; после первого своего рапорта «Хлоя» уведомила о появлении еще одного судна. Некоторые из них были, однако, очень малы, и вице-адмирал, долго и внимательно рассматривая неприятеля, наконец опустил трубу и оборотился к своему капитану.

— Ну, Гринли, — сказал он, — что вы теперь думаете о неприятеле? По моему счету, у них тринадцать линейных кораблей, два фрегата, четыре корвета и один люгер, всего двадцать парусов.

— Нет никакого сомнения, сэр Джервез, что их двадцать, хотя размеры некоторых из них, по отдаленности, невозможно определить. Я того мнения, что у них четырнадцать кораблей и три фрегата.

— Без Блюуатера это число слишком для нас велико. Если бы его пять судов явились теперь у нас на западе, какое бы это было приятное зрелище? Мы приблизились бы к Вервильену, пока не стих ветер, а потом засвидетельствовали бы ему наше нижайшее почтение. Что вы на это скажете, Гринли?

— Что пока нет всей эскадры, это невозможно. Но вот на «Деятельном», «Уорспайте» и «Бленгейме» развеваются сигналы.

— Вероятно, они хотят сказать нам что-нибудь насчет вон этого молодца, идущего позади нас. Ступайте, Бонтинг, и скажите нам, что у них за новости.

— Незнакомец поднял флаг «Друида», — прочитал сигнальный офицер по книге.

— Флаг «Друида»! Значит, «Цезарь» и все другие суда Блюуатера находятся на одной линии далее к северу, идя к ветру даже по нашему кильватеру. Таким образом, граф останется у нас под ветром.

Гринли далеко не был обладателем такого пылкого темперамента, как вице-адмирал. Ему весьма не нравилось появление одного только «Друида» при таком шторме и под такой огромной парусностью. По-видимому, не было никакой причины всем судам идти под тем же числом парусов, что и «Друид», между тем фрегату необходимо было сделать это, чтобы нагнать «Плантагенета» и остальные суда этой эскадры. Не трудно было после этого убедиться