Убийца Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Говорят, там жила моя мать, — обронил Шарп.

Би был не дурак. Он удивленно посмотрел на полковника и даже покраснел.

— Она... — начал он и тактично умолк.

— Она самая, Би. И когда-нибудь мы с тобой там выпьем. Проставишься выпивкой.

— Слушаюсь, сэр.

Шарп проследил, чтобы Прайс со своими людьми отправился к дому графини, и повел батальон вглубь города. Он слышал позади четкий стук сапог и знал, что батальон устраивает представление для парижан. Они были горды. У них могло быть побитое оружие и рваные мундиры в пятнах грязи, но, видит Бог, они сокрушили лучших солдат, что Император смог выставить против них.

Шарп вспомнил утро битвы, когда бледные лучи солнца падали на южный гребень, где Император выстроил свою армию. Это была сверкающая масса мундиров, кирас, пик, пушек и мушкетов со штыками. Тот парад был задуман, чтобы нагнать страху на ожидавших предстоящего боя «красных мундиров». То был выставка имперского величия, плюмажей, знамен и воинской доблести под грохот сотен барабанов, суливших союзникам скорую смерть. Даже Шарп, который дрался с людьми Императора чаще, чем хотел бы вспоминать, был поражен этим зрелищем, лесом флажков на копьях улан, рядами тяжелых орудий и ревом «Vive l’Empereur!», раздававшимся всякий раз, когда умолкали барабаны.

Но когда эта сверкающая лавина пересекла долину, она упёрлась в оборванные батальоны из лондонских трущоб, из английских графств и ирландских болот, из шотландских пустошей и валлийских гор. И эти оборванцы втоптали в грязь всё величие империи Наполеона. Теперь Париж видел своих победителей. Победители по-прежнему были грязными и в лохмотьях, но Шарп гордился ими. Они были солдатами и прошли через сущий ад, чтобы получить возможность войти в столицу врага. Он обернулся и посмотрел на них, как гордо они маршировали под сенью своих боевых знамен, чеканя шаг под бой полудюжины барабанов.

— Боже, Пэт, — сказал он Харперу, — до чего же они хороши.

— Выглядят они жутко, сэр, это уж точно, но столкнуться с ними на поле боя я бы не хотел.

— Молюсь, чтобы и не пришлось, Пэт.

— Пока вы не один из них, — усмехнулся Харпер, — а то жалко будет вас убивать, сэр.

Шарп едва заметно улыбнулся и завел батальон во внутренний двор Лувра. Он остановил людей, поднялся на несколько ступеней у входа и обратился к строю:

— Это Музей Наполеона. Лягушатники скажут вам, что это самый важный музей в мире. Перед нами поставлена задача охранять его! Эти чертовы французы натащили сюда картин со всей Европы, и мы вернем их законным владельцам. Местным это может не понравиться, и они попытаются нам помешать. Останавливайте их! Не стрелять, пока они не выстрелят первыми! Прикладов и штыков должно хватить. Жить и спать будете в музее, костров не разводить! И чтобы никакой самодеятельности, не сметь подрисовывать углём усы на картинах! Ведите себя прилично, черт бы вас побрал! — Он заметил нескольких штатских, прислушивавшихся к его речи. — Относитесь к этому месту с уважением!

— Не смогут они себя прилично вести, — уныло заметил Моррис, когда они вошли в вестибюль.

— Вы любите дисциплину, майор, — прорычал Шарп, — так поддерживайте её. По полроты на каждый выход из музея. Остальные пусть ждут меня в Зале Императоров.

— И где это?

— Там, где вы меня найдете, — отрезал Шарп.

Он знал, что ведет себя грубо и упрямо, но годами копил ненависть к Моррису. Еще будучи рядовым, Шарп разглядел гнилое нутро этого человека, страх, таящийся за напускной бравадой. Многие офицеры побаивались своих людей, но Моррис до смерти боялся «красных мундиров» и в ответ пытался заставить их бояться себя еще сильнее. Но они его в ответ лишь ненавидели. Шарп поймал себя на том, что он подсознательно жаждет того, чтобы Моррис назначил кому-нибудь порку. Это бы дало ему основание самому спустить плетью кожу со спины майора, заставить его кричать от боли. Он почти физически ощутил удовольствие долгожданной расплаты.

— Лестницы здесь, сэр! — Бодрый голос прервал его раздумья. Шарп обернулся и увидел Харпера, шагающего через вестибюль. — Но хозяин хочет их назад, так что мы их арендовали.

— Молодец, Пэт.

— Славный малый, этот итальянец!

— Рядовой Би с ним поговорил?

— Тарахтели друг с другом как пара мартышек, сэр. Золотой парнишка, этот Би.

У входа в музей раздался взрыв хохота, и Шарп направился туда.

— Так куда ставить лестницы, сэр? — громко спросил Харпер.

— Сложи их где-нибудь, Пэт, — ответил Шарп и замер.

Рядового Би окружила добрая половина гренадерской роты, поставленной на охрану главного входа. На плече у Би сидела обезьяна.

— Сэр... — начал Харпер.

— Ради всего святого, Пэт!

— Да это ж просто махонькая обезьянка, сэр.

— Разве я не велел тебе не приносить их?

— Так я и не приносил, сэр! Это молодой парнишка притащил обезьянку!

— Помоги нам Бог, — выдохнул Шарп. — Чем её кормить?

— Тот малый сказал, что он ест овощи, фрукты, орехи. А еще Чарли жрёт букашек. Этот мелкий засранец обожает тараканов!

— Чарли?

— Мы его так назвали.

— В честь майора Морриса?

Вместо ответа Харпер ухмыльнулся и щелкнул пальцами:

— Эй, Чарли! А ну, иди сюда!

Зверь посмотрел на Харпера и прыгнул, но вовсе не для того, чтобы подчиниться зову, а явно в попытке обрести свободу. Рядовой Би бросился за поводком, но промахнулся, и обезьяна помчалась по полу под вопли преследующих её солдат. Шарп попытался наступить на поводок, но тоже не успел, и Чарли скрылся в галереях. Шарп бросился следом и увидел, как обезьяна вскарабкалась по богато позолоченной раме картины Рафаэля. Добравшись до верха, Чарли перебрался на середину и оттуда уставился на своих преследователей. А затем, с явным умыслом, обильно на них напрудил.

— Боже, храни Ирландию, — выдохнул Харпер, — этот мелкий засранец только что справил нужду на самого Иисуса.

— Я сейчас сам на тебя нужду справлю... — начал Шарп, но в этот миг со стороны входа в музей донесся выстрел. — Вот чёрт! — выругался он. Шарп бросился обратно к большим дверям, протиснулся сквозь них и увидел мечущихся по двору всадников.

— Кто стрелял? — рявкнул он гренадерам, стоявшим на ступенях.

— Не мы, сэр, — ответил сержант Реддиш с встревоженным видом.

— Похоже на винтовку, сэр, — добавил