Бывшие. Дочь для монстра - Дарина Вэб

— Начнём с того, что симпатия у нас была взаимной. А про беременность я вообще ничего не знал и даже не догадывался. Тут твой косяк: ты мне не сообщила о беременности и даже не попыталась найти. Про Карателей знали все, ты просто не хотела в это вникать. Какие там ещё претензии? — отвечаю с холодной головой, чтобы до неё дошёл весь смысл моих слов.

— Карина за тебя заступается, — говорит со всхлипами.

— Она моя дочь. Почему она должна быть против меня? — вот тут чуть повышаю голос.

— Потому что ты... ты... Ты не знаешь, как быть отцом, — придумала на ходу, лишь бы обвинить меня хоть в чём-то.

— Потому что ты меня лишила радости быть с вами с самого начала. Так какие ко мне претензии? Я стараюсь, как могу. Хочу, чтобы у нас была семья — крепкая, дружная, любящая, — выдаю ей на эмоциях, всё-таки взбесила своими упреками.

— Ты не умеешь любить. Ты любишь только себя! — с такой злостью сказала, что я опешил.

Откуда ей знать о моих чувствах? Если я их ещё не высказал, это не значит, что этого нет.

— А сейчас послушай меня внимательно и заруби на своём красивом, мокром носу. Да, я люблю себя, но больше всего я люблю Карину, — специально замолкаю, чтобы проверить свою догадку.

— А я как придаток к дочери. Нет, Гордей, так у нас ничего не выйдет. Уходи и отпусти меня уже наконец! — совсем слетает с катушек.

Пока Юлька беснуется в моих руках, я подхватываю её на руки и несу в квартиру.

— Юлька, вот ты же умная, какого хрена ты себе придумала? — спрашиваю, пока несу эту пьянь на руках.

— Ничего я себе не придумала. Как ты собираешься жить с нелюбимой женщиной? Ради ребёнка? Так это так не работает! — доказывает мне на весь подъезд.

— Не кричи, соседи увидят тебя пьяную и будут сплетничать, — издеваюсь над ней.

— Да мне плевать, кто меня услышит! Пусть все знают, какой ты расчетливый! — продолжает истерить ещё сильнее.

Меня заводит её реакция. Мне нравится её вспыльчивость. Вот такая, не наигранная. Всё-таки бабы дуры и ничерта не понимают в мужиках. Зато кичатся тем, какие они рассудительные и умные.

— Я расчетливый? — подкидываю дровишек.

— Ты! Уже надумал себе, что я соглашусь с тобой жить ради дочери. Так вот, нет! Семья полноценная только тогда, когда родители любят не только себя любимых и детей, но и друг друга! — её слова громко звенят в моём ухе, даже барабанная перепонка уже не выдерживает, дребезжит.

Ставлю истеричку на ноги, достаю ключи из её кармана, параллельно придерживая её за талию, пока она продолжает меня в открытую поносить.

Особо не вникаю в её слова. Бабский пьяный бред — он только на пользу. Сейчас выскажет всё и станет милой кошечкой. Как-то же надо от негатива избавляться.

Завожу Юльку в квартиру. Скидываю обувь, пиджак. Усаживаю её на пуфик, стаскиваю с неё туфли. Принимаюсь за пуговки на рубашке, и тут она замолкает, смотря на мои проворные пальцы.

— Продолжай, я слушаю, — подбиваю её отвлечься, пока занят серьёзным делом.

Расстегнуть мелкие пуговки на женской рубашке и не выдрать их с корнем — очень серьёзное дело.

— Ты что творишь? — отпихивает мои руки.

Кажется, не успел. Жертва пришла в себя.

— Помогаю раздеться. Тебя надо спать уложить, — включаю дурака, в надежде, что поверит.

— Я сама улягусь, едь домой. Не нужны мне такие помощники, — встаёт с пуфика и, пошатываясь, направляется в комнату.

Как же, так я и поверил. Что это, если не приглашение пойти за ней?

50 глава

Гордей

Специально хлопаю входной дверью. Пусть подумает, что я ушёл. Успокоится и расслабится.

Медленно иду в спальню, по пути скидываю рубаху и ремень. Брюки оставляю пока, чтобы не пугать с размаху. Даю Юльке немного времени прийти в себя.

Долго сам не выдерживаю. Вхожу в комнату, Юлька стоит в одних трусиках ко мне спиной, к открытому шкафу передом. Снимает с плечиков широкую майку.

Ну нет же. Нельзя прятать такую красоту за такой хреновой одеждой.

— Ты такая красивая, — язык мой — враг мой.

Хотел же медленно подкрасться, чтобы точно не сбежала. Юлька прячет всё самое красивое, приложив футболку к груди, и поворачивается ко мне в испуге:

— Что ты тут делаешь? — смотрит на меня, как на маньяка.

— Пришёл невесту проведать, — натягиваю уголок губ в ухмылке.

— Уходи! — выставляет передо мной руку, в надежде, что она её спасёт.

Подхожу настолько близко, что ладонь Юли упирается в мою грудь. Она давит и пытается выдворить меня из комнаты.

— Что тебе не нравится? Какая ко мне претензия самая основная? Что ты не можешь принять? — хочу решить этот вопрос раз и навсегда.

Беру её ладонь в свою руку и подношу к губам. Целую каждый наманикюренный, изящный пальчик. Продвигаюсь выше к запястью, вдыхаю аромат её кожи вперемешку со свежими духами.

— Тебя не могу принять, — слегка грубит, но тут же делает напряжённый вдох, когда мои губы подбираются к сгибу руки.

Нежная кожа реагирует на мои касания, но Юлька продолжает сражаться сама с собой.

Закидываю её руку к себе на плечо, а губы стремятся выше, продолжая свой путь.

— Твоё тело прекрасно отзывается на мои ласки, а вот твой мозг нашептывает глупости. Не слушай его, — добираюсь до плеча и слышу возбуждённый выдох.

— Не получается, — отвечает и откидывает голову, чтобы мои губы захватили больший участок шеи и не останавливались.

— Что он тебе нашептывает? — добираюсь до чувствительной мочки уха. — Что... что ты меня не любишь, — выдаёт, как есть.

Вот она наша проблема. Неоправданная проблема, которой нет места в голове такого ценного для меня человека.

— А ты меня любишь? — скольжу по щеке, подбираясь к губам.

Юлька замирает, широко раскрывает глаза, будто я чушь какую-то ляпнул и выбил из неё всё томление, которое быстро нарастало.

— Уходи, Гордей. — осекает меня и толкает в плечо. — Хватит играться со мной, надоел, сил моих больше нет, уходи! — эмоционально громко с болью в глазах.

— Не уйду, Юль. Не проси, не гони, не уйду. — хватаю её и скручиваю в своих объятиях. — Не могу я без тебя. Я пытался, честно пытался. А потом понял, что перестал смотреть на других, все мысли о тебе. Где ты, с кем ты, что с тобой, как себя чувствуешь, о чём переживаешь. — изливаю ей свою рваную душу.

Юлька тихо сопит мне в грудь