Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов
Тут тоже все пошло не так гладко, потому что выяснилось, что только два инженера из пяти имеющихся (напомню, в первоначальной заявке фигурировало шесть человек) смогут обучаться в «Дженерал Электрик». Риковер немедленно напомнил представителю «Вестингауза» Уиверу, что он использовал материалы компании, чтобы «продать» Комитету идею контракта с «Вестингаузом», и компания не может просто так отыграть назад. Спустя две недели в «Вестингаузе» создают новое подразделение атомной энергетики для работы «отдельной и независимой от всех остальных подразделений и отделов компании».
К октябрю 1948 года проект начинает приобретать более-менее четкие очертания. За теоретическую часть будет отвечать Аргоннская национальная лаборатория (общий проект, выработка критериев, сертификация частей и самого реактора), а «Вестингауз» как подрядчик Комиссии будет отвечать за инженерное проектирование и строительство. Это был неплохой способ организации плодотворной дискуссии между Комиссией, флотом, Аргонном и «Вестингаузом».
26 октября 1948 года в Аргонне состоялась встреча всех четырех сторон. Уолтер Зинн постарался объяснить присутствующим, что не планировал втягивать свою лабораторию в инженерные аспекты разработки реактора, но напомнил, что Комиссией на него возложена ответственность за общий проект силовой установки и это означает, что за фундаментальные исследования (научные изыскания ядерной энергетики, скажем так, общая теория процесса), практические исследования (как теория будет реализована в конкретном практическом случае) и развитие реактора будет также отвечать он. «Вестингауз» будет отвечать за инженерную часть и инженерно-технический проект. Что касается критериев, то, как подразумевал Зинн, Аргоннская лаборатория, выбранная Комиссией для проектирования, будет изучать все технические чертежи и спецификации, подготовленные «Вестингаузом». Все это, естественно, относится только к первому реактору, которым, без сомнения, будет наземный прототип будущего лодочного. Остальные реакторы будут построены полностью под ответственность компании «Вестингауз». Возражений у присутствующих это не вызвало.
В тот момент Зинн и Аргоннская лаборатория обладали безусловным преимуществом и в авторитете, и в практическом опыте. При их участии было разработано шесть действующих реакторов, а вот «Вестингауз» не построил ни одного. Флот тоже не имел опыта работы на реакторе.
10 декабря 1948 года был подписан предварительный контракт, закреплявший озвученные выше договоренности.
Таким образом, благодаря наглости Риковера, его уверенности в себе и прекрасной теоретической и практической подготовке, менее чем за два года удалось создать условия для постройки атомной подводной лодки. Понятно, что Риковер изрядно раздражал некоторых участников Комиссии по ядерной энергетике, не говоря уж о непосредственном окружении в Бюро кораблестроения, которое отнюдь не в полной мере оценило перспективы атомного движителя для подлодок. Однако теперь Хайман Риковер как представитель Бюро кораблестроения в Комиссии (отдел Военно-морских реакторов) и представитель Комиссии в Бюро кораблестроения (сектор ядерных реакторов в Бюро кораблестроения, «Код 390») мог, когда ему это требовалось, лавировать между гражданскими и военными службами, внося еще больше сумятицы в бюрократические умы.
К этому моменту под Чикаго, где и находилась Аргоннская лаборатория, появились двое инженеров-практиков из Манхэттенского проекта: Альфонсо Таммаро (Alfonso Tammaro) и Лоутон Гейгер (Lawton D. Geiger), которые начали работу над строительством лодочного реактора и в дальнейшем пользовались поддержкой Риковера и его доверием.
3 декабря 1948 года Зинн подписывает приказ о создании в Аргоннской лаборатории подразделения по морским реакторам и назначает его начальником упомянутого выше Гарольда Этерингтона, который к этому моменту изучил возможности реактора с водой под давлением (PWR). Хотя он и его коллеги, изучавшие теоретические возможности проекта, нашли проблемные места, они считали его самым многообещающим. Но теоретические возможности двух других проектов (газового и жидкометаллического) тоже должны были быть досконально изучены.
В это время Риковер заручался поддержкой «Вестингауза». Компания, помимо того что становилась первым подрядчиком флота, еще могла стать и первой на гражданском рынке ядерных силовых установок и реакторов. Так что «Вестингауз» приступил к строительству своего завода в бывшем аэропорту Питтсбурга, Беттис Филд (Bettis Field).
Понятно, что из предварительного контракта между Комиссией и «Вестингаузом» нельзя было выжать много в плане технических подробностей, и представители от бизнеса вступили в сложные переговоры с представителями науки. Переговоры, шедшие на протяжении полугода каждый день, закончились беспрецедентными на тот момент договоренностями. Обе стороны увидели возможность от предыдущих контрактов между правительством и подрядчиками перейти к новым, более взаимовыгодным формам сотрудничества.
Важно отметить, что блестящим молодым поверенным представителем «Вестингауза» в переговорах с Комиссией был Джеймс Рэми (James T. Ramey). Понятно, что ожидать точных данных от Аргоннской лаборатории, как и спецификаций от «Вестингауза», чтобы включить их в соглашение сторон, можно было очень долго, поэтому он написал, что «соглашение должно выполняться в духе партнерства и дружеской кооперации, с максимальной отдачей и здравым смыслом для достижения их общей цели».
Эта фраза в итоге стала стандартной для всех договоров Комиссии. Подписанный контракт ограничивал общие и административные расходы в пределах 5,1 %, как и обычные договоры подрядчика «Вестингауза» с Военно-морским флотом, и предусматривал прибыль в 5 % с первых пяти миллионов трат заказчика, плюс 4 % со вторых пяти миллионов трат заказчика, плюс 3 % со следующих десяти миллионов долларов. Таким образом, с суммы 2 431 430 долларов на 1950 бюджетный год прибыль подрядчика в лице «Вестингауза» составляла 121 570 долларов. 15 июля 1949 года контракт между сторонами, тщательно согласованный по всем возможным позициям разночтений, был подписан.
К этому моменту Риковер уже понял, что наилучшим подходом будет подавать себя не как безликого представителя государственной бюрократии, а как «покупателя», и пусть этот покупатель выбирал не вырезку в магазине, он был вправе требовать за свои деньги полной отдачи. Такой подход принесет ему и славу, и известность, но в то же время и проблемы в конце карьеры.
В марте 1949 года от Аргоннской лаборатории, благодаря проведенной Риковером предварительной подготовке, было получено письмо за подписью Зинна, в котором говорилось, что на данный момент реактор с водой под давлением кажется самым перспективным. С этой бумагой Риковер приступил к выполнению ключевой задачи своего плана – нужно было заставить «Вестингауз» и Аргоннскую лабораторию начать что-то делать, а не изучать теоретические возможности (которые на самом деле манили и ученых, и инженеров-теоретиков).
В течение 1949 года обе стороны пытались выработать позиции взаимодействия через комитеты и заседания, к нетерпению Риковера, который не видел в этом никакой практической пользы.
23 сентября 1949 года в любимую игру топ-менеджеров решительно вмешалась мировая политика в лице СССР. Президент Трумэн объявил об успешном испытании в Советском
