Кричи, моя Шион - Екатерина Юдина
— Со мной все отлично.
Я немного помедлила, но все же кивнула, мысленно отметив, что мне стоит внимательно наблюдать за альфой. Если ему станет хуже – прекратить прогулку.
Квартира оказалась огромной. Пятнадцать комнат. Целый этаж. Как сказал Кристиан, она уже лет пятнадцать принадлежит его семье и он тут жил во времена, когда учился в школе.
От Фии я знала, что Кристиан в прошлом так же часто жил в семье Морана, когда его родители надолго уезжали. Но сейчас Миллер об этом не упоминал. Я тоже решила промолчать и ничего не спрашивать.
Но все же нам пришлось затронуть эту тему. Когда с осмотром квартиры было покончено и мы позавтракали, я попросила Кристиана показать мне его школьные тетради и оставшиеся учебники. Мне было интересно, как учились богатые дети. Может, я узнаю что-нибудь новое, ведь в нашем районе в школах о знаниях учеников особо не заботились. Я выживала исключительно на том, что Ивон приносил мне разные книги или скидывал ссылки на разные познавательные статьи. Часто сама что-то искала. То есть, своим разумом мы занимались сами, пусть и были вынуждены работать там, где требуется исключительно физическая сила. Такова судьба тех, кто живет в низших районах.
Оказалось, что школьного у Кристиана осталось не так много, а то, что до сих пор имелось, хранилось в коробках в кладовой, если вообще так можно назвать огромную комнату, в которую складывали все, что пока что не требовалось.
И в одной из коробок, среди учебников я нашла фотографии. В основном на них Кристиан и… Моран. Я его сразу узнала, но удивилась тому, насколько иначе Конор выглядел в школьные времена. Волосы были значительно короче. Глаза светлее. И… естественно Моран младше, чем сейчас. На одной фотографии он вообще в возрасте лет десяти или одиннадцати. Этот снимок я рассматривала дольше, чем остальные. Почему-то Моран казался мне… милым? То есть, он даже в таком возрасте был мрачным, строгим, суровым. Словно уже тогда был взрослым, но, черт, он же являлся ребенком. Так и хотелось потрепать этого мальчишку за щеку и сказать – «Эй, хватит хмуриться».
Стоило этим мыслям пробежать у меня в голове, как я чуть не отбросила фотографию куда подальше. Моран не должен вызывать у меня таких эмоций. Вообще. Черт, я свихнулась?
Быстро отложив эту фотографию, я уже хотела открыть один из учебников, но все же украдкой просмотрела и другие снимки. На них Моран постарше. Уже именно парень, а не мальчишка. Причем высокий, мощный. Такой, что по коже бежали мурашки. И, когда я увидела, что на одном из снимков он обнимал какую-то омегу, целуя ее в щеку, мое сердце оборвало биение.
Эта омега… Это же Джулия. Его невеста. Получается, они и в школе вместе учились.
У нее длинные, черные волосы. Кожа, как фарфор. Большие глаза. Красивые черты лица. Она утонченная и нежная, словно самый изысканный цветок. Наверное, я раньше и не видела омег привлекательнее, чем она.
Теперь понятно, почему Ивон в нее влюбился. Спорить о красоте Джулии нет смысла. Она великолепна.
Почему-то моя ладонь начала дрожать. Я хотела отложить снимок. Немедленно. Может, даже отбросить в сторону. Все, что угодно, лишь бы больше на него не смотреть, ведь казалось, что эта фотография начала обжигать руку. Только по какой-то причине, я даже пошевелиться не могла. Сидела и не моргая смотрела на то, как Моран целовал свою обожаемую невесту. И в груди от этого становилось настолько больно, что даже дыхание давалось с невыносимым трудом.
— Странно. Я думал, что эти фотографии в Верлоне, — Кристиан поставил рядом со мной еще одну коробку. – Тут учебники по высшей математике.
— Зачем ты носишь тяжелое? Тебе нельзя, — я не могла передать того, что произошло со мной в это мгновение. Эмоционально меня и так разрывало на части, а то, что Крис застал меня за рассматриванием этой фотографии… Мне стало жутко стыдно. – Я впервые вижу такие снимки. Я имею ввиду печатные.
— В нашей школе их постоянно делали. Каждый год выпускали школьные альбомы, — Крис открыл коробку. – В старших классах я встречался с омегой, которая была главной в фото-кружке и участвовала в составлении альбомов, поэтому таких снимков у меня было множество. Она очень многое отдавала мне и Конору просто на память.
— Да? Я на этих фотографиях не видела рядом с тобой омегу, — я перевернула и отложила в сторону снимок с Мораном и Джулией.
— Потому, что она их делала. А что такое? Ревнуешь?
Я хотела притянуть к себе один из учебников, но моя ладонь застыла, едва коснувшись обложки.
— А должна ревновать? – я все-таки взяла книгу в руки и за интересом к ней попыталась скрыть то, что копаясь в себе не ощутила никакой ревности. Даже малейшей частички. Ни одного крошечного укола. И это нормально. Нет смысла ревновать к бывшим, но…
— Нет, я преданный альфа, — Крис снял вуаль и губами прикоснулся к моей макушке. – И у меня нет какой-либо связи с бывшими.
Это был настолько нежный, мягкий поцелуй, но после него я почувствовала себя так паршиво, что в груди начало гореть, будто туда углей кинули и они теперь плавили мои внутренности.
Крис замечательный альфа. Даже более чем. Он очень многое для меня сделал. Доказал серьезность намерений. Из-за меня многое потерял. А я… рассматривала снимки с Мораном. На этих фотографиях был и Крис, но какого-то черта мой взгляд притягивался именно к Конору.
Стало плохо. Я ощущала себя больной.
Нет, я ничего не испытываю к Морану. Только ненависть. Любые другие чувства исключены. Невозможны! Просто… Просто он сожрал значительную и очень важную часть моей жизни. Такое не забывается.
Я опустила взгляд. Испытывая к себе ту ненависть, которую невозможно описать ни одними словами.
Мне ведь… просто хотелось быть счастливой. И чтобы с моими близкими все было хорошо.
А еще, чтобы меня не смешивали с грязью и не считали шлюхой. Не разрывали мне душу словами, о том, что я гожусь лишь для того, чтобы быть подстилкой. Я желала быть просто любимой и любящей омегой.
Кристиан присел рядом со мной на корточки. Одним движением снял маску и, положив ладонь на мой затылок, своими губами накрыл мои.
Я вздрогнула, но практически сразу потянулась к нему, руками обвивая шею альфы. Обнимая.
Крис замечательный и я сделаю все, чтобы
